Номера Виттории и Цезаря, может быть, превратились в бесполезные, никогда не существовавшие наборы цифр, но Джузеппе этой волной не задело. Пока не задело.

Сальви ушел – и серая, отдающая безнадегой тишина стала совсем уж невыносимой. С каждым шагом желание разрушить ее только нарастало, но Джузеппе опередил ее и взорвался раньше, как только толстая наружная дверь дома захлопнулась за их спинами.

– Смотаться с планеты! И как, по его мнению, мы должны это сделать?! У вас двоих нет документов, каждый билет на космический корабль стоит как крыло от спейсдрифтера! Да мне два года придется впахивать, питаясь солнышком, чтобы достать нам три!

– Три? – недоверчиво переспросила Виттория.

– Три! – взмахнул руками Джузеппе, - Ты вообще слышала Дзамбони?! У них вся планета под колпаком, я не хочу получить пулю между глаз! Или, чего еще хуже, проснуться блаженным дурачком, потому что они где-то накосячили и вместе с последней парой дней стерли из моей памяти… Меня!

Шаги по мраморным ступеням отражались от давно требующих ремонта стен, приглушая его слова.

– Зеппе, кто тебе сказал, что я куда-то собираюсь лететь? Они убили моего мужа. Я не спущу им это с рук.

К счастью, родители отстали – и мама не могла ее услышать, иначе очередного скандала было бы не избежать.

– Виттория, не глупи, - вмешался Цезарь, - Адриан прав. Если они не смогли ничего сделать всем правительством, нам троим светит только получить пулю. И это еще в лучшем случае.

Джузеппе энергично закивал. Ну ладно он, его всегда было легко напугать, – но от Цезаря Виттория такой подставы не ожидала.

Резко остановившись, она обернулась и с вызовом выплюнула:

– Что-то ты не был таким пугливым полчаса назад!

– Ты не путай, это две совершенно разные ситуации, - отозвался Цезарь.

Его абсолютно спокойный тон вывел ее из себя окончательно.

– Да ну?! – с издевкой переспросила она, - И чем же они отличаются? Тем, что я похожа на твою дочь и…

В его глазах мелькнуло что-то – и он резко отрезал:

– Тем, что вы с Джузеппе еще живы, а Карстена никакой местью к жизни не вернешь.

Возмущения застряли в горле и вместо ответа Виттория только растерянно моргнула.

– Тебе наверняка покажется возмутительным то, что я сейчас скажу, но, пожалуйста, просто послушай. Месть – это никогда не выход.

Внутри что-то загорелось – и слова вылетели изо рта быстрее, чем она успела осознать, что собирается что-то сказать. Едкие и колкие.

– И это мне говорит человек, который…

– Послушай! – рявкнул Цезарь, и по телу разлилось какое-то мрачное удовлетворение. Он наконец-то вышел из себя, - Я видел в этой жизни достаточное количество дерьма. Намного больше, чем ты можешь подумать. Месть – это не выход. Тебе не станет от нее легче. Это очень опасная иллюзия.

Возмущение клокотало, переливалось и грозилось вылиться очередным потоком колкостей, о которых она наверняка потом пожалеет – но так и не прозвучало вслух.

Ошеломленное:

– Какого черта… - раздалось сверху и все остальное перестало иметь значение.

В два больших прыжка через высокие ступени они нагнали убежавшего вперед Джузеппе – и встали как вкопанные.

Дверь в его квартиру болталась на покосившихся петлях. Из распахнутого настежь проема виднелся полный беспорядок. Внутри словно прошел ураган.

Или обыск.

Раздались быстрые шаги и по лестнице сбежал их ушлый сосед.

– Момо! – воскликнул Джузеппе. Его глаза загорелись нездоровым блеском, - Момо, ты помнишь Гая?!

От неожиданности Момо отпрянул и вытянул перед собой руки, словно пытаясь защититься.

– Конечно. Забудешь тут такое. А что…?

– Фу… - Джузеппе потянулся ладонью ко лбу, чтобы смахнуть выступивший пот.

И так и замер, не дотянувшись.

В спину ткнулось что-то холодное, и Виттория застыла на месте, инстинктивно подняв руки.

– А ну стоять! – крикнул кто-то сзади, - Моих соседей трогать?! Не позволю!

Что-то холодное дернулось, и по спине побежали мурашки. Ошеломленный взгляд уперся в такого же шокированного Момо.

Быстрое движение где-то слева, на грани поля зрения, и пугающее давление пропало, так словно его и не было. Виттория отпрыгнула и резко оглянулась.

Дуло, что еще мгновение назад упиралось ей в спину, сейчас смотрело на видавший виды пол, захваченное покалеченной рукой.

Рукой Цезаря.

– София, ты совсем с ума сбрендила?! – воскликнул Момо.

– Ой… - старушка-соседка в испуге вздрогнула и выпустила рукоятку.

Так и не выстрелившее оружие осталось в руках у Цезаря.