– Ну так что? Вы поняли, что он сказал? – Веннер ожил, разрушив эту безмолвную идиллию, нарушаемую только звуками нажатия на кнопки в телефоне. Карстен все никак не мог найти фото.

Словно завороженная, Виттория ответила:

– Да. Если выражаться помягче, он спросил, зачем Вы пришли и кто мы такие.

– Можете ему сказать? – даже не смотря на Веннера было легко понять, что его глаза загорелись.

Она кивнула.

– Vittoria sum. Meministi me? [Я Виттория. Помнишь меня?] – всех школьных знаний латыни хватило только на две короткие фразы и она сама не заметила, как соскользнула на итальянский, - Я была там, в лаборатории, помнишь?

Мужчина отпрянул, его здоровый глаз расширился в удивлении:

– Loquerisne latinam? [Ты знаешь латынь?]

Виттория виновато улыбнулась:

– Minime. [Совсем чуть-чуть.] Учила в школе когда-то, но это было давно. Так ты меня не помнишь?

Он долго и задумчиво разглядывал ее только для того, чтобы в итоге разочарованно покачать головой:

– Ne memini. Nihil memini, nisi cruorem, tenebras ac frigidum prae hoc suscitavi. Ac de… Ubi est hoc? [Не помню. Ничего не помню, кроме крови, темноты и холода. А потом я очнулся здесь. Кстати о... А где это, "здесь"?]

Виттория моргнула. Слова в голове превратились в какую-то кашу, из которой едва всплывали одно-два понятных.

– Кажется, он меня не помнит… - обращаясь непонятно к кому, протянула она.

– И? – от радости, что канал связи с непонятным пациентом хоть как-то, да наладился, Веннер почти выпрыгивал из штанов.

Но Виттории было некогда удовлетворять его праздное любопытство. Все вычислительные мощности ее мозга плотно занимал этот разговор.

– Мы в Германии. В Мюнхене, если конкретно.

Она перескакивала с итальянского на латынь и обратно настолько безобразным образом, что ее преподаватель из гимназии давно влепил бы ей большую жирную двойку, но этот мужчина не спешил ее оценивать и только внимательно слушал.

– В Германии? – наконец, повторил он. Его недоверчивый взгляд блуждал по комнате, - Hic omnes? No, ne credeo. [Все это? Нет, не верю.]

Виттория развела руками:

– А придется. Но вообще… “Ubi” – это неправильный вопрос[1]. Правильный вопрос – когда. И мне будет очень сложно ответить тебе на него.

– Когда… - мужчина сел на кровать и взял в руки пульт от телевизора, - Audi, fortasse tu scis quomodo huius [2] rei sonitum imminuere? [Послушай, может ты знаешь, как уменьшить громкость этой штуковины?]

Может быть, Виттория и не поняла почти ни одного слова, но, к счастью, здесь они и не требовались.

– Смотри, - она отобрала у него пульт и нажала на сенсорную кнопку, - Там, где стрелочка вниз – уменьшить, там, где вверх – увеличить, там, где динамик с крестиком – отключить.

Все свои слова она сопровождала наглядной демонстрацией.

– Давай, попробуй, - улыбнувшись, она вернула ему пульт.

Он неуверенно покрутил его в руке и только после этого аккуратно нажал на кнопку уменьшения громкости. Бубнеж телевизора стал тише.

– Эта штука, она называется телевизор, - пояснила Виттория, насколько смогла.

– Телевизор… - протянул мужчина, - Хорошо… Спасибо. Ac…

Он не успел закончить. Его негромкий голос утонул в удивленном возгласе неожиданно ожившего Карстена:

– Охренеть… Это… Виттория, это реально он.

Все обернулись к нему.

– Кто “он”? – Веннер попытался заглянуть к Карстену в телефон, но тот повернул его экраном к себе, не позволяя.

– Не важно.

– Нет, важно! – воскликнул Веннер, - Хватит уже загадки тут разводить, я же вижу, что вы оба знаете.

– Мальчики, успокойтесь, - перейдя на немецкий, сказала Виттория и подняла руки в примирительном жесте, - Доктор, у нас есть догадка, но пока это просто догадка. Я могу у него спросить, но сперва… Пообещайте, что, что бы он ни ответил – это останется между нами.

– Хорошо, - с готовностью кивнул Веннер.

Слишком быстро для того, чтобы Виттория полностью ему поверила, но выбирать ей было не из чего.

– Ладно, - Виттория обернулась к мужчине.

На его лице читалась заинтересованность, но по-немецки он явно совсем ничего не понимал.

– Слушай, а… - Виттория запнулась. Она одновременно и хотела, и не хотела знать, и ей понадобилось время, чтобы выдавить, - Quid est tibi nomen? [Как тебя зовут?]

Слова прозвучали – и пути назад больше не было.