– Я позову кого-нибудь! – крикнула Виттория перед тем, как выскочить из машины.

Приемный покой был не готов к урагану в ее лице – и обычная суета замерла как только она оказалась внутри. Как будто кто-то нажал на кнопку паузы.

Неловкую тишину нарушали только чьи-то сдавленные стоны и писк аппаратуры.

– Помогите! – закричала она, - Там человек умирает!

Не прошло и нескольких минут, как она снова выскочила на улицу. Двое санитаров с каталкой бежали следом, пока она, через сбивающееся от нервов и бега дыхание, пыталась объяснить им, что произошло.

Возле машины Карстена стояла машина дорожной полиции и инспектор говорил с ним через открытое окно.

Сквозь ветер в ушах долетали только отдельные слова.

– …на этот… прощаю… но… скорую…

Они поравнялись с машиной, как только инспектор, коротким жестом приложив ладонь к фуражке, отошел от машины Карстена:

– Всего доброго, герр Зеебергер.

– Взаимно, - сдавленно отозвался Карстен.

Подбежав к машине, Виттория резко распахнула заднюю дверь. В нос ударил запах крови.

– Вот. Помогите ему… Пожалуйста…

Приглашать санитаров два раза было не нужно.

Только когда они скрылись внутри больницы вместе с каталкой, Карстен наконец выбрался из машины и обхватил голову руками.

– Витто, у нас есть сигареты? – тихо спросил он.

– Нет, - отозвалась она, заглядывая в заднюю дверь, - Откуда бы, мы же бросили давным-давно.

Он сдавленно застонал.

Салон машины был безвозвратно испорчен впитавшейся и высохшей кровью – и от одного вида Витторию запоздало начало мутить. Словно та натянутая струна, что держала ее в тонусе последние несколько десятков минут, расслабилась – и все повисшие на ней чувства и ощущения вывалились на голову разом.

Она не сразу заметила, что на полу лежало что-то.

Что-то, похожее на бумагу.

– Глянь, - едва подавив рвотный рефлекс, Виттория подняла испачканный кровью листок с пола.

– М-м-м? – сложив руки на крыше машины, Карстен внимательно смотрел на нее, не решаясь глянуть вниз.

– Тут какая-то записка, - она ткнула листок прямо ему под нос, - Только в ней ни черта не понятно.

Странный почерк, едва узнаваемые буквы, точки по центру вместо пробелов между словами. В общем и целом, Виттория едва могла разобрать несколько букв в этом странном тексте.

Карстен взял листок в руки и принялся внимательно в него вчитываться. Не помогло.

– Черт его знает, что это. Может, у этого мужика выпало?

Синхронно, они обернулись и посмотрели на дверь. Смелость подводила – и никто из них не мог первым решиться войти.

Деревья тихо шелестели на ветру. Отдаленный шум дороги едва доносился до тишины парковки.

– Слушай, - Карстен запустил ладонь в волосы и взъерошил их, - Пошли вовнутрь? Холодно. Да и заодно узнаем хоть, что с ним.

Виттория охотно кивнула. Пусть и несильный, ветер все равно продувал тонкий лабораторный халат и заползал под кожу, заставляя ежиться.

Стоило им переступить порог, в них тут же влетел немолодой мужчина в куртке, небрежно наброшенной поверх халата. В руках он сжимал планшет. Оторвав взгляд от своих записей, он недоуменно посмотрел на них.

– Это вы? – вопрос прозвучал максимально неуместно.

– Что мы? – так же неуместно уточнил Карстен.

– Привезли мужчину с ножевыми. Вы? – наконец, ситуация начала проясняться.

– Мы, - кивнула Виттория.

– Конрад Веннер, - представился мужчина, протянув руку, - Дежурный врач. Пройдемте со мной.

Виттория с Карстеном обеспокоенно переглянулись, но все-таки проследовали за ним. Дальше от шума, стонов и липкого отчаяния приемника, вглубь залитых светом коридоров.

– Что с ним произошло? – спросил Веннер.

– Мы не знаем, - Виттория пожала плечами.

Веннер оторвался от планшета и пристально на нее посмотрел:

– Вы его нашли в таком состоянии?

– И да, и нет, - неопределенно отозвалась Виттория, - Понимаете, мы ученые. Работаем в институте физики имени Макса Планка.

Веннер вздернул бровь. В его взгляде читалось плохо прикрытое недоверие.

Пауза затягивалась, и именно он первым нарушил эту тишину:

– И?

– Мы проводили эксперимент… - начала было Виттория, но Карстен оборвал ее речь прицельным тычком локтем под ребра, - Ауч, больно! – в возмущении воскликнула она.

Карстен не обратил на нее никакого внимания и тут же вставил свои пять центов: