– Какая часть твоей теории опирается на факты, а какая - плод умозаключений?
– ехидно поинтересовался я.

– Пять и девяносто пять процентов соответственно, - не задумываясь, выпалил он.

– Так дай мне эти пять.

– Год назад в Южной Америке банда похитила двух иностранных дипломатов. Уже тогда они выступали под личиной маоистов, потребовали освобождения неких политических узников, которых следовало переправить в Алжир. Одно правительство согласилось, но другое заартачилось, и их дипломата прикончили.

– Я помню эти события, но тогда речь не шла о деньгах.

– Еще как шла, - решительно возразил он.
– По миллиону баксов за каждого. Эти детали скрыли от широкой публики. Ни одно правительство не захочет выглядеть скопищем скряг, торгующихся за человеческую жизнь. Блеф с политическими заключенными стал их принципом. Ту компанию действительно отправили в Алжир. Они и сейчас там обитают, побираясь по базарам, никому не нужные и всеми забытые.

– И это твои факты? Где ты их раздобыл?

– Где я получил эти сведения, особого значения не имеет, но если ты придерживаешься противоположной точки зрения, то источником информации послужили высшие чины уругвайской, бразильской и западногерманской полиции. Они были вне себя от ярости, когда наша контора отстранила их от дела.

– А что сейчас мешает нам подключить полицию?

– Американцы благоразумно предпочитают работать со своей собственной полицией, ЦРУ действует через ФБР. Наша полиция держится в стороне, поскольку банда действует за пределами Англии. Но все зависит от обстоятельств, и если это будет в их интересах, они легко изменят свое мнение. Индийскую полицию мне удалось заставить действовать только после титанических усилий. Но ты же знаешь, что случилось с Надкарни. После его гибели они сразу все свернули. Пакистан? И думать нечего. У них на уме только постоянно тлеющий конфликт с Индией. Остаются русские. Вряд ли нужно тебе доказывать бесперспективность подобной затеи.

– Придется полагаться на собственные силы?

– Вот именно. И в данный момент наша задача - установить возможную связь между засадой и людьми, засевшими в Ситло.

– А нас только двое.

– Два с половиной. Я задержусь здесь, пока мы не закроем это дело или потерпим крах.

– И кто же будет половиной?

– Хоть ты и выплеснул мне в лицо бокал виски, хамить все-таки не стоит. Уэйнрайт сойдет за мальчика на побегушках.

– Ничего не выйдет, - резонно заметил я.
– По двум причинам. Если Уэйнрайта отстранить от задания, тебе придется удерживать его от самодеятельности, а если дать ему шанс, он и так вполне справится.

– Я просто пошутил, - буркнул Гаффер.
– Какова же вторая причина?

– У меня нет желания брать тебя в Ситло. Это не твой профиль.

– Хватит чушь нести, думаешь, я идиот? Я обоснуюсь здесь и буду осуществлять общее руководство.

– А Йев разделяет твою точку зрения?

– Оставь Шалома плюс всех прочих сирот на мое попечение, - заявил он, и это было первым намеком на его членство в нашем клубе, но никакой особой радости от этого я не испытывал.

– Насколько Уэйнрайт посвящен в наши планы?

– Знаком с основными положениями, но никаких деталей. Все остальное на твое усмотрение в зависимости от ситуации. Ему известно, что вся ответственность за проведение операции лежит на тебе, и на этот счет никаких осложнений не предвидится.

– Хорошо, может, начнем инструктаж?

– Как угодно. Чем раньше, тем лучше.

– Мне нужны карты и Уэйнрайт, - я ожидал возражений, но он только согласно кивнул, и я плеснул в свой бокал ещё немного виски. Пока все шло довольно гладко, но напряжение не спадало. Физиономия Гаффера наконец-то познакомилась с содержимым моего бокала. Когда все кончится, нужно будет оценить ситуацию. По крайней мере, мне не придется делать выбор. Это дело станет моей последней работой на него. А я не представлял себе возможность работать на кого-то еще.

Гаффер вскоре вернулся с охапкой военных карт Индии под мышкой, за ним с абсолютно отрешенным лицом появился Уэйнрайт.

– Ладно, приступим. Йев обещает отправить вас туда вертолетом этой ночью.

Глава пятнадцатая.

Эти карты были получше, чем те, что давал мне Уэйнрайт. Но и на них Ситло предстал буквально крошечной точкой среди неизвестности. Окрестные склоны были отмечены как "неисследованные", на сто пятьдесят миль вокруг ни дорог, ни железнодорожных путей, и хотя тропа в Индию отмечена четко, надпись гласила о её "непроходимости с ноября по май". Стоял октябрь, а от Лахора, лежавшего дальше к юго-западу, его отделяло ровно двести миль.

– Пусть тебя это не тревожит, - прочитал мои мысли Гаффер.
– Мы можем подобрать вас при первой же необходимости.

– Как ты об этом узнаешь?

– Возьмешь с собой коротковолновую рацию. Радист у Йева будет каждый вечер с десяти до двенадцати ждать твоего сообщения на определенной частоте.

– Сколько весит эта чертова штуковина?
– поинтересовался я с кислой миной, поскольку вообще терпеть не мог радиостанций. Тем более, если их приходилось таскать на своем горбу.

– Какое это имеет значение?
– возмутился Гаффер.
– Спрячешь её поблизости от места высадки, будет всегда под рукой.