– И меня тоже, - дружелюбно усмехнулся Гаффер.
– Я думал, дело получило нежелательную огласку. Ты здесь, конечно, ни при чем, - поспешил добавить он и больше не перебивал.

– Тебе не о чем беспокоиться, - закончил я.
– Ни Калвертон, ни Мирай Хан болтать не станут.

– Кто бы мог подумать?
– язвительно хмыкнул он.
– Да я сотни раз пытался заполучить их в нашу контору. Уж очень удачно они там обосновались. Ладно, хватит об этом. Так наши друзья расположились в Ситло?

– Хотелось бы думать. Они уже могли оттуда сняться.

– Все равно нужно проверить. Пешком идти не придется. Если Йев не достанет вертолет, я проиграю пари.

У меня вырвался вздох облегчения.

– А как насчет Уэйнрайта? Ты хочешь ещё поработать с ним в паре?

Я поколебался и кивнул. Но даже тут он не оставил меня в покое, отпустив пару едких замечаний по поводу моего нежелания стать штатным сотрудником. Пришлось в очередной раз выругаться, вернуться в комнату и захлопнуть дверь у него перед носом.

Глава четырнадцатая.

Гаффер переключился на Уэйнрайта, а я остаток утра провел в постели, просматривая вчерашние лондонские и нью-йоркские газеты, которые он захватил с собой. Заголовки первых страниц сообщали о наводнении в Восточном Пакистане, унесшем жизни полумиллиона человек, и ожидаемом вторжении португальской армии в Юго-Западную Африку, но дело Поляновского также не было предано забвению. Путанные догадки и ссылки на "конфиденциальные сообщения информированных источников" в общих чертах сводились к двум утверждениям. Во-первых, он все ещё жив, и во-вторых, его похитители подняли ставки, пытаясь за его благополучное возвращение выставить русских на пятнадцать миллионов долларов.

Пара газет намекала на интерес американской стороны, а одна даже утверждала, что он готовил побег, в связи с чем американцам тоже выставили аналогичный счет за его выдачу. Естественно, получить его первый, кто выложит деньги. Доказательством, что заложник пока остается в живых, служил старый трюк с рассылкой обеим сторонам его собственноручных записок на свежих номерах газет.

Вполне естественно, что русские от комментариев воздерживались, а американцы с негодованием отрицали всякую заинтересованность в деле. Записки показали разным людям, знавшим Поляновского, и все утверждали, что они написаны его рукой. Таким образом, по-крайней мере на момент выхода газеты он оставался в живых, а последняя такая записка поступила дней десять назад.

В самый разгар моих газетных экскурсов вернулся Гаффер.

– Что ты на это скажешь?
– бросил он с порога.

– В досужей лжи нехватки не бывает.

– Естественно, но как всегда в словесной шелухе можно отыскать зерна правды.

– Так найди их.

– Для начала можно утверждать, что Поляновский жив. Мне знаком его почерк. Я не эксперт, но на мой взгляд все выглядит убедительно.

– Где ты мог его видеть?

– Мы работали рука об руку с ЦРУ.

– А как насчет денег?

– Все верно, только речь идет не о пятнадцати, а о двадцати миллионах.

– Боже праведный! Пожалуй, они несколько переоценивают свою добычу.

– Знаешь, пожалуй, нет. Наши союзнички готовы выложить эту сумму до последнего цента.

– Тогда в чем дело?

– Русские тоже готовы пойти на это, - ухмыльнулся Гаффер.
– По крайней мере, им не хочется, чтобы его заполучили янки.

– А почему они не платят?

– В этом проклятом аукционе каждая сторона постоянно повышает цену, и одному Богу известно, чем это кончится.

– Но почему за него дают такие деньги?

– По той простой причине, что он курировал систему связи и шифровки КГБ.

– Что это означает?
– недоверчиво спросил я.

– Все сливки агентуры. Уэйнрайт бы сразу понял. Поляновский был вроде внутреннего аудитора. Он мог войти в русское посольство, консульство или торгпредство в любой части света и потребовать ознакомить его с хозяйством связников и криптографов. Мог проверить каналы связи с любым агентом, информатором, курьером, связником и киллером из их системы, охватывающей весь мир.

– Ни один человек не в состоянии переварить столько информации, заметил я.

– Ему этого и не требовалось. Даже малая её часть ценилась бы на вес золота. К тому же он фиксировал её специальным кодом.

– Где же он её хранил?
– поинтересовался я и заметил на себе его сочувствующий взгляд.

– Тебе много пришлось пережить за последнее время, - хмыкнул Гаффер, но даже это не оправдывает столь идиотские вопросы. Ты думаешь, мы так охотились бы за Поляновским, если бы знали, где он все прячет?