– Китти была там?

– Да. Она заинтерсовалась мной, когда узнала, что я из этих мест. Она напомнила ему, что в драке будет считаться преступлением, если он прибегнет к кулакам. Понятно, он был профессиональным боксером. Но он был в очень плохом состоянии, и я думаю, что я справился бы с ним.
– Сильвестр погладил свой кулак.
– Я занимался боксом в колледже.

– Вам стоило бы попробовать. Очень немногие любители справляются с профессионалами.

– Но он больной человек: и физически, и морально.

– А что с ним?

– Мне было видно, что один из его зрительных нервов не держался на месте и беспрестанно дергался. После того как он успокоился немного, я убедил его дать осмотреть глаза и смерить кровяное давление. У меня в машине лежали инструменты. В тех обстоятельствах, может быть, это выглядит и странно, но я испытывал за него беспокойство как доктор. И для этого была причина. У него был тяжелый случай гипертонии, и его давление прыгало у опасной черты. Выяснилось, что он никогда не был у доктора, никогда не лежал в больнице. Он считал, что все это для баловней.

Сначала он считал, что я пытаюсь его напугать. Но с помощью женщины удалось втолковать ему, что он находится на грани гипертонического удара. Он предложил сделку. Я должен наскрести десять тысяч наличными, подлечить его гипертонию и обеспечить ему и женщине коттедж в Теннисном клубе. Думаю, это самая невероятная сделка в моей жизни.

– Спилмен однажды выиграл в крап мужнюю жену.

– Он говорил мне. Он напичкан историями. Вы можете представить, что я чувствовал, представляя такого человека в наш клуб. Но у меня не было выбора, и он готов был заплатить десять тысяч долларов за то, чтобы войти в Теннисный клуб.

– Ему это ничего не стоило.

– Ему обошлось дешевле на десять тысяч долларов мое лечение.

– Нисколько, если остальное вы заплатили наличными. Он сэкономил более чем достаточно на налогах, чтобы покрыть разницу.

– Вы думаете, что он увиливает от налогов?

– Я уверен в этом, они все так делают в Лас-Вегасе. Деньги, которые они утаивают, известны как "черные деньги", и иначе их не назовешь. Они исчисляются миллионами и используются для финансирования в стране половины подпольных предприятий, начиная с "Коза Ностры" и дальше.

Сильвестр произнес безразличным тоном:

– Кажется, я не несу за это ответственности. Это не мое дело.

– Морально - не несете. Юридически - не знаю. Если бы все те, кто сотрудничает с организованной преступностью, несли за это ответственность, половина наших толстосумов сидели бы в тюрьме. К сожалению, этого не произойдет. Мы относимся к преступному бизнесу Соединенных Штатов, будто это второй Диснейленд, пахнущий розами. Этакое чудесное местечко для отдыха с семьей или заключения конвенции.

Я остановился. Я испытывал горечь, когда речь заходила о Вегасе. Частично из-за того, что криминальные дела, которые я вел в Калифорнии, очень часто приводили меня туда. По поводу теперешнего я сказал:

– Вы знаете, что Мартель покинул наш город семь лет назад вместе со Спилменом.

– Я слышал, вы мне говорили. Я не понял, что вы имеете в виду.

– Он был студентом местного колледжа и работал временно лакеем в Теннисном клубе.

– Мартель лакеем?

– В те времена он звал себя Фелицем Сервантесом. Он встретил Джинни Фэблон или увидел ее на вечеринке студентов французского факультета и влюбился в нее в первого взгляда. Он, возможно, нанялся на работу в Теннисном клубе, чтобы чаще встречать ее. Там он и налетел на Спилмена.

Сильвестр внимательно слушал. Он не двигался и притих, будто здание могло рухнуть вокруг него, если он шелохнется.

– Откуда вы все это знаете?

– Частично догадался, частично мне кое-кто кое-что сказал. Но я должен поговорить с Лео Спилменом и хочу вашего содействия в этом. Вы его видели недавно?

– Вот уже семь лет я не видел его. Он больше не возвращался в Монтевисту. Я не приглашал его. Помимо моего профессионального общения с ним, я делал все, чтобы избежать дружеского общения. Я никогда, например, не приглашал его к себе домой.

Сильвестр старался сохранить спокойствие. Но я полагаю, он потерял его навсегда в течение последнего получаса в этой комнате.

23

Через дверь сзади меня я услышал телефонный звонок в наружном помещении. Через двадцать секунд телефон на его столе прозвучал как эхо. Он взял трубку и с раздражением сказал:

– Что такое, миссис Лофтин?

Голос секретарши доносился как стерео, частично через телефон и частично через дверь. Он раздавался достаточно громко, и мне было слышно, что она сказала: