– Вы видели их?

– Я их видел. Что вы намерены с ними делать?

– Все зависит, что они натворили. Я пока не решил. Если они захватили и заперли вашего друга в багажнике, а потом увезли его куда-то, по нашим законам это называется похищением.

– Я не думаю, что им было известно, что он лежит в багажнике.

– Тогда кто его так избил? Доктор сказал, что он получил хорошую взбучку, что его не просто били, а сбили с ног и добивали ногами.

– Не удивляюсь.

– У вам есть предположение, кто это сделал?

– Да, но потребуется время для доказательства.

Он сказал, что у него масса свободного времени, фактически весь день. Несмотря на его возражения, я заказал ему завтрак и с помощью яичницы с ветчиной и кофе перебросил на него какую-то часть дела Мартеля.

Расмуссен внимательно слушал.

– Вы думаете, что Мартель избил Гендрикса?

– Голову даю на отсечение. Он поймал его тогда, когда Гендрикс шпионил за его домом, и избил его. Но нет смысла гадать. Гендрикс скажет нам обо всем, когда очнется.

Расмуссен потягивал кофе и делал скорбное лицо.

– Как машина Гендрикса оказалась внизу на бульваре?

– Думаю, Мартель отогнал ее туда вместе с Гендриксом в багажнике. Он оставил ее там, где легче украсть. Бард Расмуссен посмотрел внимательно на меня поверх чашки. Его глаза светились как горелки Бунзена. С квадратной челюстью и пухлыми молодыми губами у него был какой-то фанатичный вид.

– Кто такой этот Мартель? И почему Вирджиния Фэблон вышла за него замуж?

– Это то дело, которым я занимаюсь. Мартель утверждает, что он состоятельный француз, у которого неприятности с французским правительством. Гендрикс говорит, что тот дешевый мошенник. Мартель, может быть, и мошенник, и я подозреваю, что он им и является, но он не дешевый. Он путешествует с сотней тысяч долларов наличными в "бентли" с самой красивой девушкой в городе.

– Я знал Вирджинию в школе, - сказал Расмуссен.
– Красавица. И у нее были большие способности. Она поступила в колледж шестнадцати лет. Она окончила школу на целый семестр раньше других в классе.

– Вы, кажется, о ней помните многое.

– Я когда-то ухлестывал за ней. Однажды набрался храбрости и попросил ее пойти со мной на танцы. Это было, когда я стал капитаном футбольной команды. Но она тогда дружила с Питером Джемисоном.

Тень ревности легла ему на глаза. Он поднял свою стриженую голову, будто хотел стряхнуть воспоминания.

– Забавно, что она все перевернула и вышла замуж за Мартеля. Вы думаете, что он приехал в город специально, чтобы жениться на ней?

– Во всяком случае, это произошло. Я не знаю, каковы у него были первоначальные планы.

– Откуда у него сотня тысяч долларов?

– Он вложил их в форме вклада с оплатой в панамский банк "Новая Гранада". Это соответствует его утверждению, что его семейство имеет имущество в различных странах.

Расмуссен наклонился через стол, отодвинул в сторону пустую чашку локтем.

– Это соответствует особенно хорошо тому факту, что он мошенник. Масса преступных денег стекается в Панаму в связи с их банковскими законами.

– Я знаю, потому-то я и упомянул об этом. Есть и еще одно обстоятельство. Женщина, которую застрелили прошлой ночью, мать Вирджинии Фэблон, получала средства из того же банка.

– А какой доход?

– Я не знаю. Вы можете узнать детали из ее местного банка, "Национального".

– Я подтолкну это.

Он вынул новенькую записную книжечку. Пока он делал скорописью свои записи, приехал Эрик Мальковский. Он привез снимки. Я представил их друг другу. Эрик вытащил увеличенные снимки из конверта и разложил их на столе.

Они были размером шесть на восемь дюймов, свежие и четкие, будто были сделаны накануне. Я мог разглядеть каждую морщину на лице Кетчела. Хоть он улыбался, можно было заметить следы болезни, скрытые этой улыбкой. Морщины вокруг рта также свидетельствовали о недомогании. У него был вид человека, который сам проложил путь себе наверх или к тому, что он считал вершиной, но не получал от этого никакого удовлетворения.

На увеличенной фотографии лицо Китти несколько изменило выражение. В нем можно было заметить легкую уверенность в себе, в том, что она из тех женщин, что способны делать кое-что получше, чем просто носить одежду. Но в той Китти, которую я видел прошлым вечером здесь, в отеле "Брейкуотер", эта уверенность, похоже, умерла и не оставила следа.

– Вы сделали хорошую работу, Эрик. Эти снимки нам здорово помогут.

– Спасибо.
– Но ему чего-то еще хотелось от меня. Он перегнулся через стол и ткнул в снимок указательным пальцем. Посмотрите внимательно на человека на заднем плане, того, что держит поднос.

Почти мгновенно я понял, что он имел в виду. За широкой улыбкой и пышными усами парня, обслуживавшего автобусы, я узнал помолодевший вариант Мартеля.

– Он был простым официантом в клубе, - сказал Мальковский, - даже не официант, а состоял при автобусах. И я допускал, чтобы он измывался надо мной!