– Измучились?

Она взглянула на себя в стенное зеркало.

– Не очень уж. Это все музыка. Она действует мне на нервы, когда я не могу танцевать.
– Она провела ладонью по лбу.
– Не знаю, долго ли я смогу выдержать на этой работе.

– А сколько вы уже здесь?

– Только два года.

– А что делали до этого?

– Была домашней хозяйкой. В действительности я серьезным ничем не занималась.
– Она переменила тему: - Я видела, как вы танцуете с миссис Сильвестр.

– Это упражнение для ног.

– Я не то имею в виду.
– Она не объяснила, что значит ее "то". Будьте осторожны с Одри Сильвестр. По сути, она не пьяна, но, когда пьет, она напивается.

– И что тогда она делает?

– Все, что ей приходит в голову. Полуночный заплыв в океане, полуночное валяние в сене.

– Той ночью?

– Я бы не удивилась.

– Ей можно верить?

– Зависит от того, с кем и о чем она разговаривает.

– Вот, - я достал из кармана карточку Китти.
– Она говорит, что ее имя Кетчел и ее муж был одно время пациентом доктора Сильвестра.

– Полагаю, что она это знает.

– Кстати, о пациентах доктора. Я понимаю, что он отвез миссис Фэблон домой?

Элла кивнула безразлично головой.

– Я помогла ей дойти до машины. Мы оба оказывали ей помощь.

– Она была в сильном подпитии?

– Сомневаюсь. Она вообще мало пьет.

– Миссис Сильвестр говорит, что она была...

– Миссис Сильвестр не надежный источник, особенно когда она сама пьяна. Мариэтта - миссис Фэблон - была скорее больна и расстроенна. Она гораздо больше обеспокоена за Джинни, чем показывает.

– Она говорит об этом?

– Не так много. Но она пришла сюда за поддержкой. Она хотела, чтобы кто-то сказал ей, что она поступает правильно, поощряя Джинни на такой поступок.

– Значит, она обо всем знает?

Элла кивнула.

– Джинни приходила сегодня вечером домой. Она забрала некоторые вещи и попрощалась. Она была там не больше пяти минут, что больше всего расстроило ее мать, по моему мнению.

– Когда это было?

– В течение последнего часа, примерно так.

– Вы - добротный свидетель. Что вы думаете о том, чтобы стать моим постоянным работником?

– Все зависит от того, о чем предстоит свидетельствовать.

Мы лениво улыбнулись друг другу. У нас обоих были неудачные браки.

Я удалился в регистрационную комнату. Мальковский сидел, склонившись над вытянутым ящиком, роясь в карточках.

– Надеюсь, что дело продвигается. Как могу судить, тогда было семь посторонних гостей, одиноких и пар. Я исключил четыре из них. Их я сам знал, и они, как правило, повторялись. Остается три. Сандероны, де Хоувенель и Берглундсы. Но ни одно имя ничего не напоминает.

– Попробуйте Кетчел!

– Кетчел!
– Он поморгал и улыбнулся: - Думаю, что это и есть то имя. Я не мог найти его среди карточек гостей однако.

– Ее могли вытащить.

– Или потерять, - добавил он.
– Эти старые папки находятся в весьма плохом состоянии. Но я уверен, что это Кетчел. Откуда вы его узнали?

– От одного из членов.
– Я вынул негатив.
– Вы можете напечатать мне несколько копий?

– Нет ничего невозможного.

– Сколько потребуется времени?

– Думаю, несколько сделаю к завтрашнему дню.

– Завтра утром в восемь часов.

Поколебавшись минуту, он сказал:

– Попытаюсь.

Я вручил негатив с наставлением о том, чтобы его не потеряли, и попрощался с ним у входной двери. Когда он не мог уже слышать, Элла настороженно сказала:

– Надеюсь, вы ему хорошо платите. Всего, что он получает от своего фотографирования, едва хватает на жизнь. А у него жена, дети.

– Я плачу вполне прилично. Записи о том, что Кетчел был вашим постояльцем, в книге нет.

– Мистер Сильвестр дал вам, возможно, неверное имя.

– Сомневаюсь. Эрик узнал его. Скорее кто-то вынул записи из папки. К ним легкий доступ?

– Боюсь, что да. Люди приходят и уходят из конторы, и эта комната почти всегда открыта. Это очень важно?

– Может быть. Мне хотелось бы знать, кто был спонсором Кетчела.

– Мистер Столл может точно помнить. Но он уже поехал домой.

Она направила меня к директорскому коттеджу. Он был заперт и не освещен. Ветер завывал, как потерявшийся в зарослях пес.