Вика вздохнула, но села назад. Учитывая габариты стажёра, втискивать его рядом с Максимом и Азаматом было бы жестоко. Они уже попробовали однажды, и это было невыносимо. Так что на привычном Викином месте теперь возвышалась фигура новичка.

Максим задумался, а стоит ли вообще привыкать к тому, где сидит стажёр? Останется ли Эдуард в спецотделе? Войдёт ли в состав Б-четыре или предпочтёт другую группу? Время подумать ещё есть: обычно стажёры перестают быть таковыми через три месяца. Значит, новичок может стать спецотделовцем во второй половине марта. Или не стать…

На этот раз в машине старшего кто-то пел по-английски о мёртвом единороге. Азамат старался не страдать слишком явно и печально смотрел в окно, слегка оживившись только тогда, когда заиграла следующая композиция. Это, кажется, «Раммштайн»: Максим от музыки был чрезвычайно далёк, несмотря на все старания родителей привить ему музыкальный вкус и «чувство прекрасного», но эту группу узнавать научился. Что-то о матери в их характерной мрачной обработке. Видимо, мёртвые единороги огорчали Азамата сильнее. Логично, если подумать: они тоже в каком-то смысле редкие существа.

Зимний город за окном сегодня казался совсем обычным. Голубое, почти весеннее небо, высокие сугробы, уже начавшие проседать под ярким солнцем. Прохожие спешили по своим делам, кутаясь в шарфы — ветер дул совсем не весенний.

Максим смотрел на них и думал, что никто из этих прохожих даже не подозревает, что мимо вот прямо сейчас проезжают сотрудники спецотдела, готовящиеся разгонять полупрозрачных «насекомых» и светящихся «котов». Но это и хорошо: если обычные люди ничего не подозревают, значит, спецотдел работает исправно.

На смену «Раммштайн» пришёл «Мумий Тролль», затем кто-то совершенно незнакомый Максиму. До второго микрорайона Б-четыре пришлось послушать ещё четыре трека разной степени странности, однако в общем-то музыкальные пристрастия Егора уже почти не удивляли коллег. Но из машины, кажется, все вышли с облегчением.

Зимние мухи, светясь и мерцая, клубились в торговом центре третьего микрорайона, беззастенчиво порхая над кассами и покупателями. Пришлось изловчиться, чтобы создать упятерённое изгнание, не привлекая особого внимания покупателей и охраны.

Когда мух таки удалось выгнать, Вика и Максим осыпали порог здания солью, а остальные члены группы и стажёр защёлкали зажигалками. Мухи, напуганные живым огнём, предсказуемо летят в противоположном от него направлении, так что можно гнать их, куда нужно. В данном случае — в сторону второго микрорайона.

На границе жилых массивов их ждал местный участковый, дородный мужчина в тёмно-синем пуховике. Он охотно присоединился к «пастухам» и велел гнать «стадо» в сторону местного ресторана: мол, там их зимнее логово. Их гул, неслышимый обычными людьми, успокаивает и поднимает настроение. А ещё — отпугивает многих холодовых паразитов, так что неудивительно, что хозяин ресторана возжелал вернуть их где были.

Когда зимние мухи были водворены на место, Вика получила подпись у участкового, и тот пригласил их на чай.

— Работы ещё много, — отказался Егор.

Светляки в четвёртом микрорайоне переместились из сквера на пустырь метрах в пяти от бело-красной девятиэтажки. Рядом дорога, за ней — частный сектор. За многоэтажкой детская площадка и ещё три точно таких же дома.

Светляков сначала покормили на радость Азамату. Видящие разбрасывали кусочки льда, сияющие на солнце — и светляки слетались к ледышкам, как бабочки на цветы. Существа садились на лёд и приступали к трапезе, на глазах разрастались до размеров воробья, а потом рассыпались искрами, из которых тут же прорастали новые светляки.

Через четверть часа Егор велел заканчивать. И так утроили рой, а эти штуки, между прочим, заставляют человека мёрзнуть, даже при нормальной погоде.

Видящие вооружились спичечными коробками с порошком чёрной сон-травы и по команде осыпали рой. Светляки тревожно взвились, потом взмыли ввысь и унеслись прочь сплетением дивных созвездий.

— До теплотрассы с вороватыми котами тут недалеко, — сказал Егор. — Вдоль частного сектора и…

— Кажется, это к нам, — прогудел стажёр, перебив старшего.

Видящие обернулись туда, куда смотрел новичок: к дороге. Из дома с зелёным забором выскочила пожилая женщина без куртки, в тапочках и, не глядя по сторонам, неслась к Б-четыре.

Прытко увернувшись от сигналящей серой «тойоты», женщина стремительно пробежала последние метры, подскочила к видящим и чуть не врезалась в стажёра. Тот вежливо отошёл.

— Милые мои… скорее… — задыхаясь от бега, зачастила она. — Там… внучка моя… скорее!..

Егор, нахмурившись, спросил:

— Что случилось?