Никита и его приятель живо начертили защитный круг на подтаявшем снегу. Егор завёл своих подопечных в круг и отпустил. Кит замкнул круг. Люди замерли, пустыми глазами таращась на кафе, но не пытаясь выйти за знаки.

— Хорошо! Женька, жди тут. Остальные со мной. Леший, ты тоже останься, пожалуйста. Приказывать тебе не могу, но мне спокойнее будет, — попросил Пал Палыч.

— Я за вами, тих и осторожен! — заверил «частник». — Людей же надо выводить, так что чем нас больше, тем лучше.

Палыч кивнул, и четверо видящих вернулись в кафе.

Егор надеялся, что ментальщик снова их проигнорирует, но стоило начать поднимать людей, как мужчина на стойке сказал:

— Кажется, у нас гости! И очень сомнительные, раз пытаются испортить всё веселье! — он вскочил на стойку и погрозил пальцем. — Так не пойдёт!

— Не слушайте, — отрезал Палыч. — И поторопитесь.

Егор схватил за рукава четверых: парня, девчонку, женщину в халате и деда. Потащил к выходу. Люди шли медленно, мешали друг другу, но он волок их изо всех сил. Распахнул дверь и вывел гражданских на улицу. Женька сообразил начертить незамкнутый защитный круг и был занят следующим. Егор заволок людей в круг и закрыл его.

Из кафе показался Палыч. Он тащил нескольких человек на «поводке» из ремня, кажется, связав их запястья, и ещё одного волок свободной рукой. Потом вышел Женька с тремя девушками.

Егор поспешил обратно в кафе и чуть не столкнулся с Лешим, ведущим двоих одурманенных.

В предбаннике у гардероба его нагнали Палыч и Женька.

— Пока существо не агрессивно, не трогаем, — велел старший. — Продолжаем выводить людей.

В зале Егор всё же глянул на одержимого: тот стоял на стойке, широко раскинув руки и запрокинув голову, и не обращал никакого внимания на то, что творилось вокруг.

— Живо! — поторопил старший.

Так, сосредоточиться. Не отвлекаться. Хватать людей за рукава и руки.

Егор не смотрел гражданским в глаза, ведь вглядываться в лица —это тоже отвлекаться. Локти. Запястья. Халаты. Рубашки. Пара курток. Спортивные костюмы. Одна кружевная штука на тонких бретельках.

Выводить столько, сколько можешь удержать. Завести в круг.

Вернуться обратно.

В кафе Егор снова покосился на одержимого. Мужик на стойке медленно начал сводить руки — и воздух в кафе вдруг задрожал, как в жаркий-прежаркий день.

— Искажение пространства! — крикнул Палыч. — Хватайте, кого можете — и на улицу! Живо!

Егор схватил и потащил.

За ним, пыхтя и ругаясь, волок кого-то Кит.

Вот и улица.

В круг их. Вот так, хорошо. Вывел своих людей Никита, за ним Леший. Потом Палыч.

Всех в круг.

Леший метнулся обратно к кафе.

— Нет, стой! — крикнул Палыч.

— Там всего двое осталось! И ребёнок мелкий. Я успею, — крикнул на бегу парень и юркнул в кафе.

— Я прикрою, — подался следом Кит.

— Что там? — встрял Женька.

— Искажение пространства, — мрачно ответил Палыч.

— Нашей защиты должно хватить. Я быстро! — настаивал Кит.

Его перехватил Женька.

— У вас защита уже всё, а у меня цела.

И побежал к кафе. За ним заскочил внутрь Кит, желая то ли помочь, то ли остановить. Следом на крыльцо взлетели Палыч и Егор.

Воздух дрожал уже снаружи, у больших окон кафешки.

Палыч вдруг обернулся к Егору и неожиданно сильно толкнул его в грудь. Егор отлетел на пару метров, рванулся с земли, но кафе вместе со старшим, застывшим у двери, растаяло у него на глазах.

Только что было — и нет.

Как же так?

Он смотрел, не смея ни дышать, ни моргать, на то место, где только что была кафешка, и пытался осознать её отсутствие. Получалось из рук вон плохо.

Через десять ударов сердца кафе снова появилось.

Палыча на крыльце не было. Но он, конечно, просто зашёл внутрь. Да.

В нарушение всех инструкций Егор подскочил к двери, рванул её и заскочил внутрь, крича на бегу:

— Палыч! Кит! Женька!

Но в заведении было пусто.

Стояли на местах столы и стулья. Тускло поблёскивали бутылки за барной стойкой. Зеленели нарисованные деревья на стенах. А людей не было.

Никого.

Нигде.

Мир опустел раз и навсегда.

Безвозвратно.

Он искал всюду: в подсобке, на кухне, в гардеробе. В кабинете директора. В туалете. Под столами. За шторами. Нигде. Никого.

В голове безостановочно крутилось «Где все? Где все? Где все?».

Егор, не понимая, что и зачем делает, вышел на улицу.

Во дворе, в кругах, сидели и стояли люди с безучастными лицами. С ними надо что-то делать.