Источники и пути образования крупных земельных владений в Армении в XV—XVIII вв. следует рассмотреть более подробно.

1. Покупка земель. Выше уже говорилось о землях гандзагин. С XV в. Эчмиадзин и другие монастыри начинают скупать земли. В середине XVIII в. Эчмиадзин владел уже 23 деревнями и 700—750 га садов и виноградников.

2. Приобретение мулька путем захвата. В “Джамбре” подробно рассказывается о захвате и присвоении земель Эчмиадзином, который, помимо указанных мульковых деревень и садов, имел в хозяйстве еще 24 пахотных поля общей площадью 700—750 га. По свидетельству Симеона Ереванци, из этих полей были закреплены шахскими грамотами за монастырем только 11, остальные же 13 были приобретены в XVII—XVIII вв. Характерна история приобретения земли Ханлыг-айги площадью в 140 сомаров [63] .

Ханлыг-айги был садом ереванского хана. При патриархах Егиазаре и Нахапете ереванские ханы отдавали этот сад в пользование Эчмиадзину и требовали за это денежное вознаграждение. Патриарх Нахапет при Фарзали-хане отказался платить деньги. Тогда Фарзали-хан поручил обработку сада мелику Карпинского махала Нерсесу и другим знатным людям. Они же, отдавая хану ежегодно требуемую сумму, по настоянию Эчмиадзина оставляли сад необработанным, отчего он в конце концов превратился в пустошь. В 20-х годах XVIII в. Эчмиадзин, воспользовавшись удобной политической ситуацией, присвоил себе этот участок и превратил его в пахотное поле.

Таким же путем был приобретен в 1711 г. сад, называемый Вери, или Шахи-кули [64] . Симеон Ереванци откровенно пишет и о том, что земли Мхитаренц-айгинер раньше “были садами наших крестьян”. Хотя он не говорит, каким образом крестьянские сады превратились в пахотные земли Эчмиадзина, не приходится сомневаться в том, что Эчмиадзин либо присвоил их путем захвата, либо купил у обедневших крестьян (которые, вероятно, стали мшаками, т. е. наемными работниками Эчмиадзина).

О том, что захват и присвоение земель были обычным явлением, убедительно свидетельствует один из документов, изданных Матенадараном. В нем говорится, что некий Акоп, сын Нубарши из Тавриза, хотел продать свой сад, граничивший с садом Эчмиадзина. Друзья Акопа говорили ему: “Нет размежевывающей стены [между твоим садом и садом Эчмиадзина], а поэтому армянин не купит твой сад; если же ты продашь его иноверцам, то они причинят ущерб саду Эчмиадзина... Сначала ты сообщи патриарху [о своем намерении]: может быть, [он] купит [твой сад] для Эчмиадзина, так как сад не имеет размежевывающей стены или забора. Если же он не купит, тогда ты сам решишь — продашь кому захочешь” [65] . Если бы сад Акопа купил влиятельный мусульманин, то создалась бы угроза саду Эчмиадзина. С другой стороны, если бы сад Акопа попал в руки покупателя-армянина, то новому владельцу скорее всего пришлось бы уступить Эчмиадзину купленный сад, или же монастырь просто захватил бы сад и прогнал владельца.

Особенно часто прибегали к захватам мусульманские феодалы, использовавшие свое привилегированное положение. Так, например, в деревне Егвард (Карпинский махал) армянин парон Акопджан, сын парона Сета, имел мульк в 4,5 данга, а некий Мурад-бек — мульк в 1,5 данга. Этот Мурад-бек, рассказывает Симеон Ереванци, насильно захватил 4,5 данга мулька Акопджана. Акопджан обратился к шаху, но пока он получил соответствующее шахское распоряжение на имя ереванского хана, последний был отстранен от должности. Акопджану пришлось вторично ехать в Исфаган. Затратив большие средства, Акопджан, очевидно, во избежание новых притеснений поспешил сдать свой мульк в вахм Эчмиадзину. В дальнейшем, вплоть до 20-х годов XVIII в., ереванские ханы, отняв деревню Егвард у Эчмиадзина, держали ее в своих руках, называя “халисе”.

3. Приобретение мулька путем завоеваний. Появление в армянском языке глагольной формы “млкел” (от слова “мульк”), имеющей значение армянского” слова “тирел” (*** — владеть, завоевать, сделать своим владением), следует, по-видимому, считать результатом процесса захвата и завоевания земель сильными феодалами у более слабых. У армянского хрониста XV в. о Кара-Юсуфе говорится, что в 1406 г. он “прибыл в Армению... направился в Тавриз и дальше млкеац (т. е. завоевал) многие места до города Султания...” [66] . В этом контексте слово “млкеац” (прош. вр., ед. число, 3 л.) употреблено в том же значении, как и слово “тирел” у Степаноса Орбеляна, т. е. “владеть”, “завоевать” и т. д. В данном случае мульк приобретен путем завоевания, и обладатель мулька мог смотреть на свое владение как на неограниченную земельную собственность.

Этот процесс шел усиленным темпом в XIII—XVI вв., но он продолжался и в XVI—XVIII вв. Потомки армянских феодалов и их вассалы, уцелевшие во времена владычества монгольских и других завоевателей, с XVI в. стали приобретать новые земли, расширять свои владения.

4. Пожалование земель. Некоторые из армянских феодалов, сохранившие к концу XV—началу XVI в. свои земли или часть их, при Сефевидах стали получать утверждение в своих наследственных правах и даже пожалования от Сефевидов. Феодал, получивший пожалование, был одновременно представителем шахской власти на данной территории.

Шахи и ханы жаловали земли только наиболее крупным и влиятельным местным феодалам, на которых они могли опереться во время войн или при управлении покоренной страной. В большинстве своем это были потомки старых армянских феодальных домов (мелики Шахназаряны в Гегаркуни, Хасан-Джалаляны в Хачене, потомки Закаридов и Орбелянов в Лори и т. д.), которые стали усиливаться с конца XV в. и в период борьбы Сефевидов против Турции оказали помощь Сефевидам. Уже в середине XVI в. среди армянских феодалов выдвинулся “парон-мелик Шах-Назар, сын Мелик-бека”. Мелик Шах-Назар заложил основу сильного меликства и стал родоначальником дома меликов Шахназарянов в Гегаркуни и Варанде. Историк XVII в. Аракел Даврижеци сообщает о мелике Шах-Назаре (1578—1608), что он был “сильным и знаменитым ишханом” (князем) среди армян и шах Аббас I “пожаловал ему власть меликства и отдал ему и его братьям имения и деревни, написал вечную грамоту, скрепил ее царской печатью и отдал им [для того], чтобы это было вечным и постоянным владением их и их потомков из рода в род” [67] .