Весь сыр-бор учинила летающая зверушка Ламбезиса. Ренегат понимал: тьма над Западным Аштумом сгущается. Каких бы ужасающих созданий ни породил архонт, в сравнении с ними всеми упыри — просто детский лепет. Они хоть как-то оставляли выжившим пространство для жизни. Совсем другое дело — безобразные гибриды, которые переносят и жару, и холод, и дождь совершенно спокойно. Житья с ними не будет.

И когда орды упырей, легионы нежити и рой мутантов заполонят Равновесный Мир, Альдред предпочёл бы оказаться далеко-далеко. Переждать бурю на далёких берегах. Можно подумать, кто-то давал ему право выбирать. В конце концов, едва ли Актей умерял свои аппетиты обеими половинами Аштума. Казалось, он нацелен покорить каждый цивилизованный уголок на белом свете.

Дезертир добрался до перекрёстка, с которого можно было свернуть в сторону частных причалов. Здесь как будто произошла авария со столкновением повозок.

Их вереница сложилась гармошкой. Кругом валялись трупы. Многие — уже обглоданные подчистую. Другие тухли. С них питалось вороньё, почувствовавшее себя полноправными хозяевами на этом пятачке городской земли.

Люди так спешили покинуть Саргузы, что только вставляли друг другу палки в колёса. Ренегат не удивился бы, если бы катастрофа с каретами и повозками привела к удачной, сытной жатве упырей.

Предатель уже хотел было побежать в сторону пристани, когда услышал посреди дорожного бардака до боли знакомый голос:

— Альдред? Альдред! Это ты?.. Неужели…

Ошибки быть не могло. Флэй услышал капитана Колонну. Он впал в ступор и медленно повернул голову через плечо.

Прикрытый грязным персекуторским халатом, сидя у колеса тележки, его бывший командир сливался с окружающим Хаосом. Вот, почему ренегат не заметил его.

Хотя и сам Джакомо обратил внимание на беглеца не сразу: уж больно плохо себя чувствовал, едва ли понимая, где вообще находится. Догадка себя оправдала. Чума прибрала к своим холодным рукам главу отряда «Гидра».

Его кожа стала белее снега. У рта запеклась чёрная, как смоль, слизь. Глаза горели — ровно также, как у предателя ещё этим утром. Из головы и лица медленно прорастали минералы чёрного нектара. Впрочем, и без того вид у инквизитора был неважнецкий. Он непрестанно претерпевал жуткую боль.

Непроизвольно беглец впал в состояние, пограничное с когнитивным диссонансом. С одной стороны, всё отлично, Колонна не помешает его планам, смело можно оставлять его тут подыхать и рваться в Акрополь. Всё равно ему уже не поможешь, да и Флэй бы не стал. А с другой, Джакомо был ещё жив и мог поведать немало интересного. То, что ускользнуло из поля зрения ренегата, раз уж он бросил отряд.

Беглец переборол нерешительность и медленно, осторожно подбирался к Джакомо. Не стоило забывать: капитан заражён, и мог обратиться в любой момент. Альдред посмотрел на персекутора искоса и переспросил:

— Джакомо?..

— Умоляю, помоги мне… — хрипел капитан, дрожа от холода.

И это при том, что солнце раскалило саргузские улицы. Аж воздух гудел.

Мольбу Колонны предатель проигнорировал. Его это не интересовало совершенно.

— Они ушли. Бросили меня здесь. Почему они так поступили со мной?.. Я… я не могу идти дальше. Должно быть, они уже попали в Акрополь.

«Попали в Акрополь, — заключал Альдред. — Рано что-то утверждать, но ведь их наверняка бы спросили, где остальные. Где капитан. И где я. Что они ответят? Заложат меня? Все разом. Едва ли. Кто-то один. Марго — точно нет. Нико? Ему это не нужно. А вот Шатун… Это тёмная лошадка. Неоткуда знать, взбредёт ли ему в голову потопить меня».

— Кто они? Все трое выжили? — расспрашивал неумолимо Флэй.

— Выжили, — стонал Джакомо. Им правила боль. На собеседника даже не смотрел. — Пожалуйста, мне так… холодно. Я больше… больше не могу.

Сказанное ничего не меняло, в сущности. Пускай Альдред ощущал, что рискует собственной головой, возвращаясь в стан инквизиторов, попытка не пытка.

В конце концов, никто из его глотки языка не вырывал.

Он всегда мог нагло соврать, перетасовать факты, как его натаскали в учебке. Выбить обратно своё место в Корпусе.

Кроме того, он располагал ценными сведениями и касательно Черной Смерти, и касательно Культа.

Призрачный гарант, но другого у Флэя попросту не имелось. Его могли выслушать. Могли пустить обратно. А могли попросту вздёрнуть за дезертирство. И уж тогда им бы занялся Буассар, как и обещал.

Увы, как таковой выбор отсутствовал.

Ренегат глубоко призадумался над тем, как быть. Между тем командир вытянул из-под атласного халата небольшой меч со сложной гардой в виде восьмерки. Кацбальгер, он же — кошкодёр. Клинок ландскнехтов, но инквизиторский. Сложен в ножнах.

Флэй отвлёкся, посмотрел на оружие и приподнял бровь, уже догадавшись, что скажет чумной персекутор:

— Окажи мне услугу. Альдред, прошу тебя… Никто не решился меня убить. Просто кинули меня тут, как дворнягу. И меч оставили, чтобы я сам покончил с собой. Я не могу… не могу на это пойти. Совсем ни в какую, — без конца лепетал Джакомо.