Киаф же здесь выступал больше наблюдателем. Его сердце замерло. И подумать не мог, что его взбудоражит настолько прикосновение к великим свершениям. Сегодня было положено новое начало. Актей знал это.

— Мой повелитель. — Великан склонил голову. Он был единственным, кому Неназываемый прощал отказ кланяться в пол. — Я явился по Вашему зову. Как и в незапамятные времена, моя жизнь принадлежит Костяному Лавру.

— Рад слышать, — отзывался Прародитель устами Ламбезиса. — Впереди нас ждёт много работы. Мир, каким мы его знали, сильно изменился за века нашего отсутствия.

Воитель недоверчиво оглядывал здания, так непохожие на дельмейскую архитектуру. Только сейчас Аякс начал явственно осознавать, насколько империя, что заклал Пантеон, одряхлела. Его это злило.

— Что это за всеми Богами забытое место? — громогласно вопрошал он.

— Мы на руинах Западной империи, — пояснял Неназываемый. — Дельмея Магна. Теперь Полуостров зовётся Илантией. Здесь самая южная точка его. Саргузы.

— Город Тиранов? — опешил Аякс. — Почему не Восток?..

— Всему своё время, мой друг, — утешал Прародитель. — Это лучшее место. Начало всех начал. Отсюда Костяной Лавр быстро расширится на юг и на север. Быстро. Тысячи лет ждать не придётся.

— Приказывайте! — яростно призывал воитель, клоня к груди подбородок. — Что угодно. Я выполню…

Ламбезис про себя улыбался. Аякс, наиболее способный из некромантов Античной Дельмеи, был в точности таким, каким его описывали древние хроники.

Самоотверженный, самый преданный слуга Прародителя. Его преторианец. Главный меч Погибельной Сотни. До него личей попросту не существовало. Именно он, вобравший в себя мятежное учение Неназываемого, стал его первым аквилифером, когда в тогдашней империи разгорелась война Богов.

В нынешние времена его бы прозвали рыцарем Смерти.

Аякс — пример для подражания всякому уважающему себя слуге. Если бы воинство Смерти состояла в ту пору хотя бы наполовину из ему подобных, уже сейчас мир был бы совершенен. И ни Церкви Равновесия, ни ифритов, ни Вечного Огня не существовало бы в природе вообще. Но Боги знали, на что шли, закладывая волю в умы своих созданий.

Он пал за своего хозяина. И был готов сделать это снова. Редкая привязанность.

— У тебя будет такая возможность, — обещал Граст. — Но события торопить не стоит. Сегодня лишь пятый день новой эпохи. Для начала стоит освоиться. Устои наши прежние. А вот война новая. И раз так, то и методы следует выработать соответствующие. С самого начала. Пока что Костяной Лавр слаб.

— Мне ещё многое предстоит узнать, — понимал Аякс.

— Да. Фундамент победы завтра мы закладываем сегодня.

Ещё на этапе поисков гробницы Граста о своём предке Актей прочёл немало. Выведал он и о его ужасающем воинстве, что превратило большую часть провинций в бесплодные пустоши. Это был поток ярости, выжигавшей всё на своём пути. Ламбезис хотел вернуть свиту Неназываемого к жизни.

Так, Равновесный Мир и Деспотат исчезнут. А на руинах былых империй воспрянет новый Порядок. И совсем неважно, что под эгидой мёртвых.

Архонт не был обыкновенным сосудом, каким суждено стать большей части Киафов. И Граст высоко ценил его, и сам Ламбезис обладал незаурядной мощью: в Храме Бурь других попросту не держат.

Неназываемый и его Киаф соединились в подлинном симбиозе. Этот союз до основания разрушит что Власть Людей, что Правду лживых Богов.

Однако это потом. Всё потом.

Как бы там ни было, Актей тоже был в начале своего пути. Он ещё должен сперва научиться овладевать Жизнью и Смертью, перемешивая их воедино ради достижения подлинного равновесия. Ведь только так он мог воссоздать армию, которая заставит мир живых содрогнуться.

— Идём же, друг мой, — призывал Прародитель, выдаваясь вперёд. Аякс, расправив плечи, последовал за ним грузными шагами. — Я покажу тебе наши новые владения. У нас уже есть войска. Авангард, который расчистит нам путь. И очень скоро Погибельная Сотня вновь понесёт штандарты Костяного Лавра. Нам нужны не только воины, не знающие усталости. Нам нужны военачальники, в чьей преданности и холодном уме не придётся больше сомневаться.

Для Аякса речи Граста были слаще мёда. И хотя никто не видел, он улыбался. Рыцарь Смерти отчаянно хотел верить: на сей раз Пантеон должен быть разрушен.

Неся дружбу сквозь тысячелетия, Бог и его преторианец шли по Саргузам. Впервые за века прозябания в глухих снах у них выдалась такая возможность.

Прародитель объяснял личу, что было, есть и будет.

Актей не вмешивался: пока Граст созывал нежить под знамёна Смерти, его Киаф озаботился разведением, взращиванием и воспитанием новой Жизни. Безобразной — и оттого всего-навсего переходной.

Однако надо ведь было с чего-то начинать…