— По крайней мере, я здесь, — пробормотал Флэй и принялся взбираться.

Некоторые ступени забрызгало неясной вонючей субстанцией. Видать, при сильном течении забрызгало. Флэй даже через респиратор ощутил удушающее амбре. Он перескакивал загаженные ступени, как мог. Добравшись до верха, выдохнул.

Лестница вела в некое помещение. Альдред передохнул и сразу прошёл туда. От сырости дверь стала хлипкой, на ней пышным цветом росла плесень. И снова миазмы. Так что Флэй не стал стягивать свой намордник.

Внутри оказалось на несколько оттенков темнее, чем снаружи. Сдвигаться с места Альдред не спешил. Перво-наперво глаза его уловили во мраке очертания предметов.

Он огляделся. Это было подсобное помещение. К счастью для него, в дальнем конце виднелась дверь.

Дезертир обошёл деревянные стеллажи с инструментами золотарей и вышел. Оттуда — сразу попал в узкий и тёмный коридор. Кожей он чувствовал сквозняк. Похоже, воздух здесь не застаивался. Добрый знак.

Он несмело опустил респиратор и вдохнул. Пахло пылью. Хотя бы не миазмы.

Ренегат стал осторожно красться вперёд, вслушиваясь в каждый звук. Пальцы скользили вдоль кирпичной стены. Здесь крысам делать было нечего. Да и люди, судя по всему, проходили не часто.

Дойдя до угла, Альдред остановился. Из-за поворота доносились чьи-то шаги. Он осторожно выглянул и увидел мужчину с самодельным фонарём. Внутри горела толстая самодельная свеча из животного жира. Сам незнакомец выглядел потрёпанно.

Мешковатая одежда не по размеру, вся в дырках, и чумазое морщинистое лицо выдавали в прохожем обыкновенного бродягу. По всей видимости, местный.

«На ловца и зверь бежит…» — отметил Флэй, довольный. После всего пережитого ему обязано было повезти.

Предатель затаился. Обрез поставил на предохранитель и вернул в кобуру. Вторая рука потянулась к тесаку. Пальцы легли на рукоять. Он медленно вытянул клинок и завёл за себя, выжидая, будто убийца.

Бродяга ковылял неуверенно. Иной раз останавливался, оглядывался назад. Слушал тишину. Как если бы знал, что в коридоре находится не один. Насколько понимал Альдред, плоть незнакомца пронизывал страх перед чем-то неясным.

И неспроста бездомный шёл один. По обыкновению, они кучковались вместе в глубинах Саргуз, где жались друг к другу, чтоб было теплее. Выбирались же лишь за пищей, рыская по помойкам или выпрашивая милостыню. Стало быть, они познали на себе аппетиты упырей. Возможно, даже недавно.

Кто знает, может, людоеды просочились обратно в канализацию и катакомбы, если в чреве Города до сих пор обитает немало отбросов общества. Тогда оставаться здесь было даже опаснее, чем снаружи. Альдред легко мог оказаться на обеденном столе каннибалов. И именно незнакомец служил ключом к его подъёму на поверхность.

Едва люмпен дошёл до поворота, Флэй выскочил на него из темноты, как бабайка.

Тот закричал в ужасе, не ожидав Альдреда. Но когда тот схватил его и приставил к горлу тесак обратным хватом, крик тут же перешёл в скулёж. В полумраке, что создавал огонёк свечи, бродяга выглядел жалко. Похоже, он посчитал, что умрёт, однако вовсе не затем ренегат его сцапал.

Это был человек преклонных лет. Борода у него не росла от слова «совсем»: не свезло с наследственностью, либо со здоровьем. Волосы — седые и жирные, зализанные назад. Лицо в морщинах и рытвинах, что остались после ветряной оспы.

Везунчик. Пережил её. Судя по всему, в детстве. К Альдреду она так и не наведалась, что опасно.

Ренегату не понравились его глаза. Воспалённые капилляры. Жёлтая склера. По всей видимости, бродяга долго и упорно, как не в себя, курил дурман. Загадил себе весь организм — да так, что лимфа уже не справлялась.

Либо дурман пустил его жизнь под откос, либо до него бездомный опустился впоследствии. В любом случае, от него до сих пор исходил сладковатый, пряный запах, отдалённо напоминавший аромат перечного цветка вперемешку с луговыми травами. Благоухание дыма, за которым скрывалась вонь постепенно гниющей плоти.

— Хватит, — призвал его дезертир твёрдо. — Я не намерен тебя убивать.

Бездомный опомнился и сник, поглядев на него исподлобья. Бросил взор на обмундирование Альдреда. Тут-то пожилого бродягу осенило:

— Т-ты… Ты из Инквизиции?

— Можно и так сказать, — сказал Флэй, как отрезал.

Если ему не показалось, на лице отброса общества проявилась улыбка. Облегчение.

Странное дело. Даже миряне смотрят на инквизиторов, как на монстров. Чудовищ, натасканных для борьбы с чудовищами. В чём-то простой люд прав.