– Это очень личное, - отвечаю ей спокойно, с чувством собственного достоинства, - где сейчас Алекс?

Я понимаю, она может не ответить мне. И по-прежнему даже не догадываюсь, что именно они задумали вместе с этим ничтожным человечишкой, Максом Талером.

– Мы не обязаны тебе ничего докладывать, - в унисон моим мыслям вторит Тень, - и скоро отпустим тебя, милочка. Не нужно идти в полицию..

Что, в полицию? Пока я раздумываю на этот счет, не вполне уверенная, правильно ли его расслышала - он уже берет под локоть Женевьеву. Тащит за собой, что-то ей нашептывая. Сверкнув взглядом в мою сторону и, очевидно, желая поговорить ещё, она все же уходит, увлекаемая им.

Едва дверь за ними закрывается на засов, я обессилено падаю на ветхий стул и, стиснув зубы, усмиряю закипающие в глазах, глупые слезы.

– Ты видела? Еще чуть-чуть, и она бы послала нас, - смеётся Макс, а Женевьева рывком пытается высвободить локоть из его цепкой паучьей хватки, - приехала из какой-то нищей воюющей страны…

– Я не вижу ничего смешного, лапу убери, - шипит она в ответ, и он отпускает ее.

– Да с ней же не о чем разговаривать! Я-то причём?

– Ты не причем и никто не причем, - огрызается, смаргивая слезы, - она слишком хорошо говорит по-английски для нищей славянки, не находишь?

– Ну, училка английского какая-нибудь, - пожимает плечами Макс, - они ж не тупые, а просто нищие. Хотя, ты права, связь между этим есть..

– Я ничего такого не говорила, - откликается Дженни, опережая Макса в своем стремлении как можно скорее покинуть мрачный темный коридор. Освещение здесь такое слабое, что Макс едва поспевает за ней, чуть не теряя в темноте из виду, - ты держишь ее в жутких условиях! А вдруг она и вправду обратится в полицию?

– Ну и что, мы уже будем далеко отсюда! И потом, у нее там есть даже мебель.. не страшно, посидит немного, с нее не убудет.

Но Женевьева уже не слушает его. Выбравшись из густой мглы, она устремляется на хорошо освещенную фонарями и нагревшуюся за день веранду. Там тепло и тихо, если не считать оглушительного стрекота цикад.

Макса удивляет, что она долго еще зябко ёжится, обхватив себя за плечи руками, как в ознобе. Он встает рядом с Дженни, засунув руки в карманы брюк, и какое-то время бесцельно пялясь в чернильную ночь Эфиопии.

– Слушай, давай поужинаем? – наконец, предлагает он, как ни в чем не бывало, - не кисни! Под бутылочку хорошего вина, а? Я там все приготовил.

Она морщится, но послушно кивает.

– Только без вина, ладно? А то у меня голова тяжелая после перелета и от смены климата.. Я вообще, если честно, уже жалею, что приехала.

– Ну, тогда просто перекусим, и тебе сразу полегчает. Запомни - не выигрывает тот, кто не играет, Джен! После ужина мотнёмся на одну базу, тут неподалёку, а потом спать, окей?

– На какую ещё базу?
– она явно недовольна его предложением.

– За вертолётом, я уже договорился. Пригоним его сюда, он понадобится нам на завтрашнее утро! С тебя только две штуки баксов, и черкнуть подпись на одной ведомости.

Через минутку-другую она таки поддаётся на уговоры Макса. Наскоро перекусив в его компании вкусными мясным и овощным ассорти, подаными им на стол услужливым и немногословным эфиопом, Женевьева поднимается со своего места «припудрить носик».

– У нее там хоть туалет есть?
– интересуется она.

– Нет. Но я не обижусь, если она нагадит куда-нибудь в угол, - улыбается он в ответ.

– Вот почему ты такая сволочь, Макс?! Риторический вопрос.

– И это в благодарность за мои труды?
– неподдельно удивляется он, - нянчи ее тогда, пожалуйста, сама. Я не против.

– Мне просто очень не нравится твой план!

– У тебя есть лучше, предложи?

Женевьева замолкает. Не переговариваясь больше, они садятся в видавший виды форд, а Ка, по распоряжению Макса, охотно усаживается за руль.

База с вертолётами действительно оказывается всего в получасе езды от фазенды. Формальности занимают немного времени, и назад Женевьева с Максом летят уже на вертолёте, отпустив Ка возвращаться туда в одиночку.

– А ты неплохо управляешь им!
– перекрикивая шум моторов, произносит Женевьева, устраиваясь поудобнее в жестком кресле рядом с ним. Макс обаятельно подмигивает ей.

Случайно ее взгляд выхватывает название одной из упаковок, выглянувшей из кармана его рюкзака. Это лекарственный препарат.