– Ну, или это просто любовь, я не знаю - возмущённо заключает он, как бы сдаваясь, - но, в любом случае, ты как законная жена имеешь право на шанс! Хотя бы поговорить.

Далее, не дав Дженни опомниться, он излагает свой план – подробно, в деталях. Она слушает его, словно веря и не веря, изумляясь, молча, покачивая головой…

– О Господи! Какой бред, Макс.

– Что ж. Тогда я отпускаю ее, прямо сейчас! – заявляет он решительно, и встаёт, - я умываю руки. Пусть женятся! Завтра утром возвращаемся в Лондон..

– Да почему же ты думаешь, что Алекс согласится?!
– она в отчаянии заламывает руки, останавливая его.

– Я беру это на себя.

– Неужели он не ищет ее?

– Ищет, я уверен. Именно поэтому мне будет легко убедить его сесть в вертолёт, - Макс пожимает плечами и добавляет, - просто вали все на меня! Скажем ему, что это я все организовал. Я подтвержу, а ты тоже будешь выглядеть жертвой обстоятельств! Я скажу ему, что долго был влюблён в тебя, безответно, а сейчас.. узнав обо всем, решился вам помочь таким образом. Чтобы ты была счастлива.

Женевьева вспыхивает до корней волос, так некстати. Она вспоминает о своей короткой интрижке с Максом - когда-то у них был секс, просто секс, один раз. Он ничего не значил и был почти случайным, но он был.

Как раз в период ее крайнего отчаяния и кризиса в отношениях с Алексом, когда они давно уже жили раздельно, и никаких отношений между ними не было. А Макс оказался рядом – такой участливый и внимательный, а ещё, ее единственная ниточка, что связывала с Алексом напрямую. Дженни была так благодарна Максу тогда за неравнодушие, что, наверное, немножко сошла с ума…

– Время на острове, проведенное вдвоём, может многое для вас изменить, - многозначительно произносит он в конце своего спича, - может быть, заставить Алекса переосмыслить что-то.

– А зачем это тебе, в самом деле?!
– вырывается у нее.

Ей кажется, что Макс не ожидал этого вопроса - на миг он как будто меняется в лице.

– Слишком хорошо отношусь к вам обоим, - бубнит, опуская глаза, - почему бы и не помочь, раз мы зашли так далеко?

– Да, далеко, - кивает она и снова умолкает ненадолго, чтобы затем встрепенуться и спросить, с горящим взглядом, - где она сейчас?

– Здесь, - неохотно признаётся Макс.

– Я хочу поговорить с ней!

– Да о чем?
– он выглядит шокированным, - и как ты представишься?

– Женой, - отзывается Дженни просто, и продолжает тоном, не терпящим возражений, - разве это неправда? Пойдем, прямо сейчас. Я не хочу откладывать это.

Он смотрит на часы, говорит, что им нужно ещё успеть «застолбить» вертолёт в аренду на завтра, пытается спорить, но, в конце концов, соглашается.

Несмотря на свое полуобморочное, прямо скажем, состояние, я ни секунды не верила Тени.

Не знаю, сколько времени я бродила туда-сюда по этой запертой со всех сторон клетушке, а в голове, как птицы, бились мысли… Даже с учетом того, что все сказанное Максом Талером – ложь, где же Алекс, что это за игрища и при чем в них я?!

Ответов, конечно, не было, даже приблизительных. Фантазия моя, что называется, выдохлась. И еще! Звучит совершенно по-идиотски, но даже в такой момент я чувствовала себя счастливой - после всего сказанного нами с Алексом друг другу. Он любит меня...

И, хотя стойкое стрессовое состояние никуда не делось, становясь, напротив, уже привычным, я не реагирую ни на холод подвальной комнаты, ни на шаткость своего теперешнего положения.

Вообще, сама себе я очень напоминаю сейчас затравленного, мечущегося зверька, который все никак не добежит до своей норки. Я даже почти не лукавила, когда призналась Максу в своем иммунитете на плохих людей.

Оглядываюсь по сторонам в поисках воды - очень хочется сделать хотя бы глоток. Это оказывается пустым занятием. Через время, сколько – час или больше? Я заставляю себя встать и пошевелиться. Растираю озябшие ладони, разминаю затекшее от сидения в одной позе тело ходьбой и наклонами. Для меня главное теперь, не падать духом.

Сбежать все равно надежды никакой - я очень быстро убеждаюсь в этом, подергав закрытую дверь и изучив свои возможности допрыгнуть до крошечного зарешеченного окошка под самым потолком. Из мебели здесь только железная кровать. В тюремном карцере и то, наверное, обстановка получше будет.

Чтобы хоть как-то занять себя, я аккуратно сметаю осколки разбитой тарелки в какой-то дальний угол найденным кусочком картона.

Словно в ответ на мои мысли о мебели, дверь в помещение с грохотом распахивается. Машинально отпрыгиваю от нее - трое чёрных громил заносят ветхие стол, стул, шкаф, и ставят рядышком. Зачем это все? Я что, здесь надолго?