– Ладно. Сможешь достать фото? Сейчас.

И вновь Балу чуть не плачет.

– А ну-ка напрягись, - резко произносит Алекс, и Балу замирает, - вспоминай! Может быть, он говорил что-нибудь необычное? Какое-то часто употребляемое слово, особенности речи, выражения?

Но, на лице Балу откровенное непонимание.

Наконец, он признается, что не заметил ничего особенного. Алекс задает ему еще несколько вопросов, чтобы вычислить психологический портрет преступника как можно более точно. Тем не менее, Балу на самом деле известно немногое.

Из скудных, обрывочных сведений Алексу удается сложить картину произошедшего. Некий Макс, прибывший в город совсем недавно, заключил сделку с Мексиканцем о предоставлении ему всесторонней помощи. Его цель – Алекс. Он нанял уголовников, и среди них производит впечатление профессионала. Очень осторожен, фотографий, видео с ним нет. Европеец, говорит по-английски и по-амхарски свободно, наверняка знаком с Алексом и предположительно – с Женей.

При всей ее доверчивости, она бы не открыла дверь и не поехала без малейшего сопротивления с незнакомым человеком.

Неужели так просто?! Осталось всего два важных вопроса, которые тоже нужно прояснить как можно скорее - где они с Женей сейчас находятся и мотив его действий. В отличие от первого вопроса, с мотивом пока сложнее.

– Жди, - говорит Алекс, и крепко закрепляет на его разинутый рот скрученное в жгут кухонное полотенце. Затем выходит из кухни, плотно прикрыв за собой дверь.

Перемещается в спальню и осторожно выглядывает в окно через образовавшуюся в складке штор щель. Во дворе пусто. Он делает звонок.

– Привет, Роберт.

– Алекс! – отзывается жизнерадостный голос главы службы ищеек, непосредственного начальника Макса Талера, - привет. И как тебе дышится воздухом свободы?

– Могло бы и лучше, - Алекс мрачно усмехается, - Роб, я по делу! Извини, маловато времени. Ты можешь помочь мне быстро и конфиденциально?

– Не вопрос.

– Где сейчас Макс Талер?

– В Италии, собирает кое-какую информацию по моему поручению.

– Откуда нарисовалась эта командировка, сейчас?

– Ну, вообще, мы планировали, но..

– Но инициатива его?

– По большому счету, да.

– Он с тобой на связи?

– Да, и шлет подробные отчеты. Ты его подозреваешь в чем-то?

– К сожалению. Пока не могу раскрыть всего, но этот разговор должен остаться между нами..

– Разумеется, Алекс.

– Пришли мне, пожалуйста, перечень всех его имен, на которые у него на руках официальные паспорта. И приложи его фото.

– Сколько?

– Одного достаточно, анфас.

– Сейчас будет.

– Спасибо, жду!

– Не за что, Алекс. Удачи.

Он возвращается на кухню и наливает поникшему эфиопу стакан воды.

– Давай так, Балу! Нам осталось всего несколько вопросов, и можешь считать, что ты выбрался. Куда Макс отвез девушку?

– Я не знаю!

Алекс качает головой.

– Он не говорил нам, где живет! Мексиканец просто приказал мне исполнять все его поручения! Я должен был позвонить ему, как только вы зайдете в подъезд, но это все..
– эмоционально тараторит эфиоп.

– Допустим. А кто знает?
– Алекс достает телефон Балу из своего кармана. Кладет перед ним на стол и освобождает из тугого захвата ремня одну его руку, - у тебя минута! Звони тому, кто знает. И будь убедителен. Если мне что-то не понравится, я просто нажимаю на курок, - приставляет ко лбу дуло пистолета.

Но эфиоп колеблется, и Алекс производит короткий удар костяшками руки в его нос для ускорения. Он тут же взвывает от боли и, утирая выступившую кровь, капая ею на телефон, хватает его. Делает звонок, долго говорит на амхарском с кем-то, объясняя, что ему приказал достать эту информацию сам Мексиканец.

Алекс с удовлетворением кивает, когда получает адрес, и фиксирует эту информацию в голограмме. Выяснилось, что Макс арендовал некую хижину на одной из заброшенных плантаций.

– Хорошо, - скупо хвалит он эфиопа, связывая его освобожденную недавно руку. Смотрит в свой мигнувший телефон. Показывает фото, - это он?

С экрана на Балу смотрит Макс в форме, похожей на военную. Эфиоп кивает, слизывая с верхней губы кровь и мелко подрагивая. Поджимает раненую ногу.

Алекс отрывает кусок ткани от полотенца и ловко, за секунду-другую, накладывает жгут чуть повыше сочащейся ранки. Кровь перестает идти совсем.