– Да!

– Теперь это зависит только от тебя.

– Что вы будете со мной делать?! Отпустите.. Мне просто заплатили, я ничего не знаю, – канючит эфиоп.

Не отвечая, Алекс закрывает дверь на ключ изнутри. Затем находит пару своих ремней и крепко прикручивает ими заложника к стулу на кухне.

– Сначала я тебя допрошу, - говорит он, убедившись в отсутствии в квартире Жени, и приносит компактных размеров кейс. Открывает. Достает пистолет, прикручивает глушитель под остекленевшим взглядом эфиопа. Он ругает себя за допущенную беспечность, но, увы, еще никому не удавалось повернуть время вспять, - не ной! Если все расскажешь быстро, останешься жить. Если нет - будешь умирать медленно.

Алекс присаживается на стул и начинает свой допрос, умело используя наработанное годами умение быстро отличать зерна от плевел уже в процессе.

– Как тебя зовут? – он начинает с этого.

– Аче, - следует ответ, и Алекс без труда распознаёт ложь.

Ему известно, как определить лжеца с помощью микромимики, которую человек не контролирует сознательно. Это может быть любой жест или случайное слово. Чтобы выявить обман, необходимо просто быть внимательным и распознавать подаваемые телом знаки.

Он наводит ствол на колено эфиопа. Мнимое спокойствие Алекса пугает того больше, чем любая истеричная агрессия.

– Уточним. Правила очень просты! Я задаю вопрос – ты отвечаешь. Вранье или отказ – выстрел. Твоих криков никто не услышит, - Алекс наклоняется чуть поближе к эфиопу, - ты же не хочешь лишиться ноги? Из твоей игрушки я стрелял в мышцу, и так, чтобы обошлось без большой кровопотери. Но хочешь узнать, какие бывают ощущения, если попасть из настоящего огнестрела в сухожилие или кость?

– Я Балу!

На категорию людей, подобных Балу, эффективнее всего влияют сила и страх. Поэтому первую часть допроса Алекс проводит жёстко.

Рана у эфиопа незначительна, но вполне может доставить серьёзные мучения при воздействии на нее. И Алекс готов беззастенчиво использовать самые грязные приёмы, чтобы сделать Балу послушным. Хотя этому эфиопу известно немногое, Алекс умеет вытягивать из допрашиваемого не просто максимум, а еще и ту информацию, о которой, на первый взгляд, тому может быть неизвестно.

– Хорошо. Итак, мы остановились на номере и марке машины, Балу. Называй!
– Алекс несколькими нажатиями невидимых сенсорных кнопок на своих наручных часах выводит в воздух световую картинку-голограмму, и эфиоп выпучивает глаза от удивления.

– Я не знаю! Макс сам достал ее где-то, - морщит лоб и действительно выглядит непонимающим, одновременно таращаясь на голограмму, - иномарка. Автобус!

– Цвет? Автобус какого размера? – Алекс делает пометку прямо в голограмме перед собой.

– Да кто ты такой?! – вырывается у допрашиваемого почти с благоговением.

– Тот, кому нельзя врать, - коротко реагирует Алекс, - размер, цвет?

– Серый! Большой, но не очень, - Балу соображает откровенно туго.

– Микроавтобус? Вспоминай хоть какие-то цифры номера.

– Я не смотрел на номер! Может, и микроавтобус..

– С кем Макс ходил за девушкой?

– Сам! Один. Мы ждали.

– Как они вышли?

– Вместе, просто.

– Он не тащил ее?

– Нет.

– О чем они говорили? На каком языке?

И Балу снова хмурится, отчаянно припоминая, пока Алекс поигрывает перед его лицом пистолетом.

– Быстрее.

– Не на нашем! Кажется, на английском. Она сказала ему спасибо, когда он открыл ей дверь в машину. Села. Перед этим он тоже что-то сказал на английском.. но я не понял!

– Опиши мне его, - перебивает Алекс, неотрывно наблюдая за мимикой на подвижном лице эфиопа, - внешность! Подробнее.

Балу морщит лоб, перед тем как начать.

– Европеец, светлая кожа и глаза. Точно такой же, как вы, - косится на Алекса.

– Не тупи, - Алекс толкает ногой стул под допрашиваемым, вызывая легкий приступ страха у него от возникшего крена. Удерживает стул рукой, - я же сказал, у нас мало времени! Волосы светлее моих?

– Да.

– Глаза? Нос?

– Я не знаю, не помню! Европеец, - вымученно выдаёт тот.

– Нарисовать сможешь?
– Балу отрицательно мотает головой, объясняя, что не рисует совсем. Все, что он умеет делать – это грабить и заниматься разбоем.