— Нет! — выкрикнула Кристина, перехватив его руку.

— Отпусти, — в тихом его голосе, чуть хриплом и уже не таком ласковом, как еще несколько минут тому назад, ей даже померещился приказ.

— Пожалуйста, не надо, Вы же обещали…

— Я хочу посмотреть на тебя, — не повышая голоса, заявил Ланс, стряхивая ее руку со своей.

— Зачем?

Он не ответил. Просто развязал полотенце, а когда Кристина попыталась прикрыть оголившееся тело руками, он все так же молча убрал и их.

— Вы же обещали, что не тронете меня, — едва не плача, проговорила девушка, сгорая под бесстыжим плотоядным взглядом.

— Какая разница, если уже завтра ты будешь воплощать все фантазии Филиппа? — задумчиво проговорил мужчина, словно о чем-то обыденном.

— Что?!

— Прости, это так. Я всего лишь выполняю приказ. Но это очень несправедливо, Кристина. Ты все-таки моя жена, а пойдешь в постель к нему…

— Что Вы несете?! Какой приказ?

— Приказ Филиппа, — шершавая ладонь без стеснения скользнула на ее грудь и легонько сжала, пропуская меж пальцев затвердевшую торчащую горошину. — Да, девочка, завтра после венчания он заберет тебя к себе. Но мне кажется, будет гораздо справедливей, если первая ночь достанется мне, а не ему.

— Да Вы с ума сошли! — закричала Кристина, пытаясь отцепить от себя его руку. — Вы никогда не станете мне мужем! Я не дам Вам согласия! Никакого венчания не будет, слышите!

— Будет. Завтра утром. Твое желание никто не спросит, прекращай верещать. И да, надумаешь сбежать — не забудь, что в доме стража. А сейчас пойдем — у нас с тобой всего одна ночь, и я не намерен тратить ее на пререкания.

— Никуда я не пойду!

— Кристина, будь умной девочкой, давай решим полюбовно и сделаем эту ночь приятной и для меня, и для тебя. Тебе деваться-то некуда — если Филипп решил выдать тебя замуж, значит, ты выйдешь. Если он решил сделать тебя своей любовницей — ты ею станешь. И вспомни о сестре. Мне не хотелось бы напоминать тебе о ней, но это не значит, что она в безопасности.

— Прекратите меня шантажировать!

— Прекрати возмущаться — и шантажировать тебя не придется. Смирись, Филипп выбрал тебя, и в твоих интересах — подчиниться. Добрый совет от мужа: не зли его, и твоя участь будет куда терпимей. А сейчас я хочу взять то, что принадлежит мне по закону, и если ты перестанешь строить из себя недотрогу, я позабочусь, чтобы для тебя эта ночь прошла не так плачевно.

— Вы не посмеете взять меня силой!

— Уверена?

Одним резким движением Ланс подхватил ее на руки и потащил в спальню, невзирая ни на ее попытки вырваться, ни на удары маленьких кулачков, ни на жалобные ее слезы и захлебывающуюся мольбу.

Он притащил ее в спальню и бросил на кровать. Пока она нежилась, смывая с себя дневную пыль, он успел разжечь камин и погасить все свечи, и теперь комната погрузилась в полумрак, играющий всполохами огня. Девушка попятилась к изголовью, судорожно ища лазейку для побега, но Ланс стоял перед кроватью и лишь ухмылялся, стягивая с себя одежду. С замиранием сердечка смотрела она на мужчину, черной тенью стоящего в полутьме — смотрела, как светлая рубашка исчезает со смуглого тела, а вслед за ней исчезают и штаны… И темнота не может скрыть его желание начать супружескую жизнь уже сейчас; при виде обнаженной своей невесты, распластанной на кровати, испуганной, заплаканной и трясущейся, «желание» его лишь крепнет, тяжелеет, чуть покачиваясь, а потом… А потом он подошел ближе и всполох огня осветил чуть блестящую его загорелую кожу. Кристина попятилась, замотала головой, не желая принимать, что вот сейчас кошмар повторится; молящий взгляд метнулся к лицу мужчины, а зацепился за черный витиеватый рисунок на его груди, плавно перетекающий на плечо. Девушка замерла, даже пятиться перестала; как завороженная вглядывалась в татуировку, и понимала лишь одно: она ей знакома.

Заметив ее замешательство, Ланс посмотрел на татуировку, а потом снова на девушку.

— Ну и? — усмехнулся он, глядя, как не сводит она глаз с рисунка, даже позабыв, зачем сама находится сейчас тут.

— Вы были там, — глухо проговорила девушка, вспоминая, как этот же рисунок маячил перед ее глазами месяц назад в таверне.

— Ты наблюдательна, — кивнул Ланс, даже не пытаясь соврать и отказаться от причастности к ее изнасилованию.

— Это тоже был приказ? — все так же глухо спросила Кристина, и слезы тихо покатились по ее щекам.

— Да.

— Подонок…

— Ну вот видишь, Кристина, не такие уж мы и чужие с тобой, — Ланс невозмутимо забрался на кровать, схватил девушку за лодыжки и рывком притянул к себе. — Так что хватит изображать из себя недотрогу, и все у нас будет хорошо.

Он пьян, но его движения резки, точны и уверены. Не впервой ему ломать сопротивление глупых доверчивых девиц, наивно полагающих, что они какие-то особенные, и уж с ними-то будут церемониться. Он и так слишком долго держался, изображая из себя благородного рыцаря, спасающего несчастную девушку из трудных жизненных обстоятельств! Он принял решение еще в карете, из полумрака разглядывая свою перепуганную тихую невесту, равнодушно уставившуюся в окно, только чтобы не смотреть на своего почти что мужа. Выпитое вино и злость на Филиппа, заставившего жениться на порченной девице, но при этом запретившего даже смотреть в ее сторону, победили, и ему до зуда захотелось нарушить запрет — в конце концов, обидно иметь под боком законную жену и не сметь ею воспользоваться. Он был уверен, девчонку он убедит молчать, Филипп ничего не узнает, вот только бы сдержаться и не покалечить ее, если вздумает противиться…

Она и взвизгнуть не успела, а он уже раздвинул ее ноги и навис над ней, невзирая на ее сопротивление и попытки оттолкнуть. Он не церемонился с ней больше. К чему теперь все эти игры? Она его узнала, она знает теперь о планах Филиппа. Он попытался завладеть ею — грубо, больно толкнулся, но Кристина что есть силы сжалась, напряглась…

— Впусти меня, — прошипел недомуженек. — Все равно ж будет по-моему.

— Не будет, — царапалась Кристина, изо всех сил закрываясь от пьяной горячей туши.