– Какой?

– Полюби себя в первую очередь. А потом научишься любить других. И не всех, а тех, кто этого заслуживает.

Вэдимас поднялся со скамьи и побрёл в сторону своего закутка. А Сидни осталась одна, подавленная воспоминаниями и его отказом. В какой-то момент она опомнилась и заметила забытую вороном книгу. Он постоянно носил её с собой и при каждом удобном случае сидел и что-то читал. Оборотница с интересом рассматривала обтянутую чёрной тканью обложку. Наверняка она была зачарована, потому что не мазалась и не протиралась от времени. Переплёт украшал золотистый узор. А вот название сова не смогла прочитать, потому что оно было написано рунами. На миг Сидни испугалась, что держит в руках книгу заклинаний или проклятий. Но потом поняла, что будь это так, она уже почувствовала бы магическое воздействие. Девушка осмелела и осторожно открыла первую страницу. Она восторженно ахнула, когда руны ожили и, закружившись, вдруг сложились во вполне понятный текст, написанный на Byndi – языке филинов и сов!

– Как так?!

Но потом Сидни отвлеклась на саму книгу: аккуратно касалась плотных страниц, что-то читала, куда дольше задерживаясь на иллюстрациях. Она не была библиофилом, но то, что книга необычная и редкая, поняла. В какой-то момент девушка решила, что держит в руках дневник, куда владелец записывал свои мысли и оставлял рисунки.

– Ты добро везде увидишь, посмотрев на мир светло,

Подозрительно посмотришь – и везде увидишь зло...*

Прочитала оборотница. Хмыкнула и стала листать дальше. На каждой странице был стихотворный текст, внизу его сопровождали пояснения или размышления. И все такие запутанные, нравоучительные, что стало скучно. Быстро потеряв интерес, сова закрыла книгу и направилась к Ведимасу. Но, выйдя на дорожку, заметила, как коракс садится в автолёт. Он явно куда-то спешил. Девушка растерянно глянула на дневник в руках. Что ж, отдаст завтра.

На другой день сова вернула книгу, даже не допустив мысль, что ворон забыл её намеренно. Вэдимас немного разочарованно глянул на оборотницу.

– Ты не читала? – на всякий случай спросил он.

Девушка виновато улыбнулась.

– Так... Один стишок только.

– «Стишок»?!! – глаза коракса полезли наверх. – Птичка, ты вообще понимаешь, что держишь в руках?.. Это же чудо!

И Сидни согласно затрясла головой.

– Да!!! Я так удивилась, когда руны поменялись на наши буквы!

Старик окончательно растерялся, а потом как-то сник. Немного помолчал, бережно поглаживая книгу по бархатной обложке.

– Этот альбом со стихами мне подарил друг. Демон. Его уже нет в мире живых… Мой друг был большим ценителем поэзии. Он много путешествовал по разным мирам и собрал здесь, - ворон постучал по твёрдой обложке, - свои любимые стихи. А так как ритм – это сердцебиение поэзии, то зачаровал руны, чтобы каждый, несмотря на расу и язык, смог прочитать их и почувствовать ритмический рисунок.

Сова наконец сообразила, что чем-то расстроила Вэдимаса. Она виновато посмотрела на него и призналась:

– Я плохо разбираюсь в поэзии... Я больше женские романы люблю.

Оборотень насмешливо фыркнул:

– Оно и видно!

Сидни смутилась.

– Я безнадёжна, да?.. Энджи Крофтон была права: я деревня деревней…

– Ты опять ноешь! – Вэдимас наставил на неё палец. – Не ищи оправданий! Работай над собой!.. Подобное притягивает подобное. Пока ты – молодая симпатичная глупышка, к тебе будут тянуться мужчины, мечтающие о приятном времяпрепровождении. Станешь умной, самодостаточной женщиной, и на тебя обратят внимание сильные мужчины. Потому что слабые просто не справятся с тобой и даже подходить не станут. Будут облизываться издалека.

Оборотница слушала его, но не сильно вникала из-за возраста и заметно потрёпанной, но ещё живой веры в чудеса. А потом вспоминала Эгертона, его предательство, и на смену обиде приходило глухое отчаяние. Она убито посмотрела на коракса.

– Разве не может богатый мужчина полюбить бедную девушку и жениться на ней?

– Может, - не раздумывая ответил авилак.
– Я тебе больше скажу: чтобы сходить на капище к жрецу и провести брачный обряд, много ума не надо… Но такой мезальянс редко заканчивается счастливой совместной жизнью. Одной любви тут мало. Для того чтобы соответствовать такому мужу, женщине приходится сильно измениться.

– Я понимаю.

Вэдимас пристально глянул на девушку и уточнил:

– Очень сильно измениться, Сидни! И речь не о брендовых платьях и драгоценностях… Нужно изменить свою личность! Это как сломать себе крылья и по-новому их срастить!.. Я знаю всего несколько женщин, решившихся на подобное, - мужчина немного помолчал, словно давал ей время обдумать услышанное. – Большая часть таких жён ограничивалась ролью красивого довеска к богатому мужу. И – увы!
– в один не самый приятный момент их тайно или явно меняли на новый… молодой довесок. А другие «счастливицы», чуть умнее первых, вовремя говорили, что разлюбили, и уходили сами.

Сова нахмурилась.

– Это вы так намекаете, что моя затея безнадёжна? И я останусь провинциальной дурочкой, годной в пару лишь… лишь каптёру? – припомнила она слова Крофтон.

– Только ты знаешь ответ на этот вопрос, - коракс криво усмехнулся. – Но если ты всё же рискнёшь, то не ради Стивена Эгертона. Я тебя умоляю! Это плохой стимул. Ты остановишься, как только осознаешь, что твоя любовь к нему прошла.

– А если не пройдёт?

– Пройдёт, - уверенно заявил Вэдимас. – Уже проходит. Ты полгода живёшь здесь. И я не заметил, чтобы ты так уж сильно страдала по нему.