Бета внешне никак не отреагировал на слова оборотницы, но она видела, как он побледнел.

– Андрус, - бета выглянул в коридор и позвал какого-то ворона, - вызови Линаса ко мне. И Мара тоже.

Сидни отступила к окну. В кабинете установилась гнетущая тишина. Рихетч ничего больше не спрашивал и не угрожал. Он сцепил руки в замок и ждал.

Молодые кораксы явились быстро: к верхушке стаи не опаздывают. Увидев девушку в кабинете, парни побледнели, но буквально на секунду.

– Ты звал, отец? – Линас почтительно склонил голову.

Ритис протянул сыну рапорт.

– Читай!

Тот пробежал глазами написанное и бросил бумагу на стол.

– Ложь! Эта самка сама заигрывала с нами!

– А синяки себе она тоже сама поставила? – бета выгнул бровь и подозвал сову: - Грант, подойди!

Оборотница сделала несколько шагов вперёд и остановилась рядом с Линасом. Тот неверяще глянул на синие отметины, а потом возмутился:

– Нарисовала!

И начал их тереть. Сидни охнула от боли, но не вырывалась. Если бета усомниться в её словах, тогда точно конец!.. Ритис отшвырнул сына в сторону.

– Курвец! Ты когда повзрослеешь?.. Или так и будешь до старости на каждую самку лезть?

– Я не…

– Заткнись!!! – ворон грохнул по столу кулаком.

Линас сразу же замолчал. А Мариджус вообще слился со стеной. Ритис Рихетч не зря занимал второе место в стае – сильный оборотень, и другие кораксы это чувствовали. Мужчина глянул на дрожащую девушку:

– Грант, пошла вон! И жди в коридоре! С тобой мы ещё не закончили!.. А ты, сынок, смотри на меня.

Сидни ужом выскользнула за дверь, успев услышать испуганное.

– Отец, не надо!

Но бета разошёлся не на шутку. Или его самого достали выходки сына, или он не до конца представлял степень распущенности и наглости собственного птенца.

– Мне нужна правда!

Похоже, кораксов ждал ментальный допрос. А это высшая степень недоверия среди оборотней! Если вожаки взламывают сознание и память авилака – значит, его словам уже не верят.

Сова замерла, жадно прислушиваясь к звукам из кабинета. Очень долго было тихо. А потом девушку оглушил звук удара. Один! Другой! Третий… И грохот, как будто кто-то упал или перевернулся стул. А может, так и было. Сидни сглотнула, понимая, что детки только что получили, и не словесное «ай-яй-яй, как не стыдно!», а огребли самых настоящих зуботычин. За стеной вновь повисла тишина, потом послышалось пиканье гилайона и спокойный голос Ритиса.

– Довмонт? Здравствуй, дорогой! Как жизнь, как семья?.. Рад это слышать, брат! – и спросил.
– Тебе ещё нужны кораксы для работы?

– Отец!!! – голос Линаса дрогнул.

– Заткнись!.. – рыкнул бета на сына и продолжил гилайонный разговор: - Нужны? Вот и славно! Тогда сегодня принимай пополнение. Отправляю тебе двух…недокораксов, - он на секунду запнулся и попросил: - По полной, брат! Чтобы драк доброй бабушкой показался!

Послышался щелчок, это Ритис выключил гилайон. После долгой паузы он сказал парням:

– Если и это не поможет, шелик вам цена как мужчинам.

– Но…

– Вон с глаз моих! – перебил бета сына.
– Вернёшься домой, когда настоящим кораксом станешь!.. Петух, топчущий кур, мне в стае не нужен.

Линас и Мариджус вылетели из кабинета. От их ненавидящих взглядов сове захотелось спрятаться под стол.

– Грант, зайди! – велел бета.

Сидни, труся, переступила порог.

– Слушаю вас!

Ритис присел на край стола и спокойно посмотрел на оборотницу. Так сразу и не скажешь, что только что надавал по мордасам двум здоровым парням.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что это лучше не обсуждать со своими друзьями?

Она кивнула.

– Понимаю... Мне собирать вещи?

– Ещё чего! – усмехнулся коракс.
– Будешь у меня на глазах, чтобы я мог тебя контролировать. К тому же ты… хороший «ночник». А Линас и Мар... – Ритис отвернулся, но Сидни заметила боль в его глазах.
– Мальчишкам пора повзрослеть. И понять, что счастье измеряется не количеством палок, брошенных ночью, а возможностью жить!

– Куда вы их отправили? – осторожно спросила девушка.

– В столицу. Будут работать в полиции в отделе убийств.

И оборотница содрогнулась. Бета не пожалел сына, выбрав довольно суровое наказание. У кораксов была уникальная способность: они могли видеть последнее, что видел умерший, но для этого приходилось есть его глаза. За это воронов и называли любителями мертвечины.

Ритис никак не отреагировал на ошарашенный вид девушки.

– Почему ты написала рапорт? Ты же понимала, что я не дам делу хода!

Сова вздохнула.

– Из всех способов решении моей проблемы этот был самым… самым мирным.