Шрифт:
– Вот как?
– Рихетч выгнул бровь.
И Сидни объяснила:
– В птичьей ипостаси я сильнее вашего сына. И пусть не убила бы его, но потрепала бы точно. После такого авторитет Линаса в стае спас бы только вызов мне, а это уже наверняка чья-то смерть: или его, или моя… Я выбрала рапорт с жалобой. Он безопаснее. Мужчин это возмутит, но не удивит. Они всех женщин считают нытиками и ябедами.
Ритис с интересом посмотрел на сову и напомнил:
– Стукачей у нас не любят.
Оборотница спокойно выдержала его насмешливый и даже немного презрительный взгляд.
– А мне ваша любовь и не нужна.
Часть 2 Глава 3
Зима в Диасе-Баганг была суровая, с сильными морозами и сбивающим с ног ветром. Часто метели заносили дома почти до крыш, а автолёты напоминали большие сугробы. Теперь Сидни поняла, зачем в домиках кораксов такие высокие чердаки: чтобы при желании можно было взлететь, не выходя за дверь. Авилаки, служащие в гарнизоне, конечно, чистили дорожки от снега, но к так называемой жилой зоне не доходили.
В лютене из-за непогоды сова редко покидала свой дом и вылетала только в дозоры. Она сидела в тёплой гостиной и смотрела через окно на не стихающие вьюги и бураны. В небольшом камине потрескивал огонь, а на полке негромко пел радиоприёмник, скрадывая ощущение одиночества. Ведь ходить девушке было некуда да и не хотелось в последнее время.
В стае практически невозможно что-то скрыть, ментальная связка между оборотнями делала общение особенно тесным и откровенным. И вскоре многие кораксы узнали, куда улетели Линас Рихетч и Мариджус Бурич и почему. Самое странное, что крайней оказалась Сидни. И дело даже не в том, что на неё смотрели как на стукача. Именно оборотницу обвинили в случившемся. И местные стали ещё больше сторониться её. На девушку с осуждением и презрением поглядывали все, даже те самые сёстры, которых она видела в магазине. Сидни замечала, как авилаки перешёптываются за её спиной, как тычут в неё пальцами, и кожей чувствовала их отторжение.
Однажды, в начале весны, вернувшись из дозора, оборотница нашла свои вещи на земле, грязными и вымазанными в дерьмо. Чуть позже в городском чате-болтушке появилось сообщение о её связи со Стивеном Эгертоном. Девушка прочитала около десятка едких комментариев под ним и больше не смогла. Бросила. Её трясло сутки. Сидни не понимала, откуда такая жестокость и ненависть!
Жить под гнётом всеобщего осуждения было невероятно тяжело. Оборотница впервые столкнулась с подобным и оказалась не готова. Злости на Линаса и Мариджуса и уверенности в собственной правоте хватило ненадолго. К тому же родители приучили Сидни оценивать свои поступки по принципу «что соседи подумают?» или «что твои учителя скажут?» Поэтому в один не самый прекрасный день, она сорвалась.
Оборотница пришла в гарнизонную столовую. Она привычно ставила на поднос еду, задержавшись у линии раздачи и выбирая себе салат. Взяла сначала один, потом передумала и заменила на другой. Ничего особенного, такое случалось часто и не только с ней. Но девушка напряглась, когда следующий в очереди брезгливо велел работнику столовой:
– Подайте мне новый салат. Я не буду брать после ЭТОЙ!..
Сидни словно окунули в чан с кипятком. Кажется, она покраснела. Уши точно пылали. Спину кололо от чужих неприязненных взглядов. Но в обрушившейся круговерти мыслей и эмоций оборотница неожиданно чётко поняла: если она сейчас сбежит из столовой, то больше не сможет здесь появиться. Поэтому на деревянных ногах сова прошла к столику, села и стала обедать, не чувствуя запахов и вкусов. Из непонятно откуда вылезшего упрямства она заставила себя съесть всё до конца. Отнесла пустую посуду и улыбнулась повару:
– Спасибо! Было очень вкусно. Особенно салат с сыром.
Медленно, с прямой спиной Сидни вышла из столовой. А потом спряталась ото всех, дав волю обидным слезам.
Там, на чердаке собственного дома, оборотницу нашёл старый ворон. Девушка вздрогнула, когда он присел рядом.
– Почему они так со мной?
– Как?
– Как будто это я виновата! Я всего лишь защищалась!
– Потому что Линас и Мариджус – свои, а ты – чужая... Своему оправдание всегда найдётся, - спокойно объяснил Вэдимас Рукша.
– А та оборотница в магазине? Ведь она столько натерпелась от сынка Рихетча! Даже хотела сбежать в столицу! – девушку передёрнуло при воспоминании.
– Ты забываешь, что мы не совы и не орлы. Это вы собираетесь вместе только во время Перелёта и Гнездования, а всё остальное время живёте сами по себе. Сколько сов в твоём городе?.. Шесть-семь семей – и всё, - коракс посмотрел на оборотницу.
– Мы вороны. Мы живём стаей. А в стае строгий порядок, и слабый всегда подчиняется сильному.
– Разве сила и насилие - одно и то же?!
– Для некоторых да… Но далеко не для всех.
И сова вспомнила, как Вэдимас защищал её, с какой злостью смотрел на авилаков, пытающихся принудить её к близости. Сидни тяжело вздохнула.
– Наверное, был другой способ…
– Наверное, – не стал спорить коракс и напомнил: - Но главное - ты решила проблему. Сама. Теперь никто не угрожает тебе.
– Я в этом не уверена, - оборотница непроизвольно глянула в сторону административных зданий, где была и столовая.