– Как жизнь? – парень насмешливо глянул на оборотницу.

– Тебе лучше пересесть.

– С чего бы это? Мне нравится здесь!

– Ладно, оставайся, - девушка положила на поднос недоеденный бутерброд и поднялась.

Коракс придержал её за руку.

– Сидни, я приглашаю тебя на свидание.

– Извини, но я не пойду.

– Почему? Оцени, какой я милый!

Сова закусила губу. Родители учили, что нужно быть вежливой всегда и не грубить, особенно тем, кто сильнее. Поэтому оборотница посмотрела в наглые глаза Бурича и спокойно ответила:

– Я ценю, но ты не в моём вкусе.

– Да уж, не орёл!

Она вспыхнула от этого намёка.

– Пусти!

Прозвучало громче, чем хотелось бы. На них начали оборачиваться. Сидни неуютно поёжилась, а Мариджус тихо фыркнул:

– Зря ты так! Я ведь пытался по-хорошему!

– Оставьте меня в покое! Иначе у вас будут проблемы!

Коракс удивлённо посмотрел на неё, а потом начал смеяться, уже по-настоящему, не издеваясь, а весело и от души.

– Ты?.. Проблемы?..

От смеха на его глазах выступили слёзы. А Сидни почти бегом бросилась из столовой.

Ясное дело, что Бурич рассказал об этом разговоре своему другу. И вечером Линас Рихетч поджидал девушку у домика.

– Так, говоришь, проблемы у нас будут?.. Если честно, мне даже интересно стало: а какие?

– Отвалите от меня! – закричала девушка, теряя терпение.

– Нет уж. Я хочу проблемы!

На её счастье, кто-то позвонил Линасу. Кто-то важный, потому что коракс тут же растерял свою вальяжность и подобрался.

– Да!.. Слушаю!..

А Сидни, пользуясь секундной задержкой, шмыгнула в дверь и заперлась на замок. Стояла и прислушивалась к происходящему на улице. Линас быстро закончил разговор и потянул дверь. Та не поддалась.

– Это что за нахер?

Рядом хохотнул Мариджус:

– Наша сова спряталась в домике.

– Серьёзно?

Эти насмешки выводили из себя. Девушка, дрожа от страха, пригрозила:

– Уходите! Или я… Я напишу рапорт!

Не помогло. Бурич со скучающим видом продолжал чистить ногти.

– Не пуши перья, сова! Всё будет зашибись!

– Будет, когда вы от меня отстанете!

Сидни уже поняла, что дверь двух здоровых оборотней не остановит. А она, получается, сама себя загнала в ловушку. Сова огляделась по сторонам, не зная как быть. Перекинуться и улететь?.. Она торопливо рванула одежду, вздрагивая от каждого удара в дверь.

– Открой по-хорошему! – злился Рихетч.

– Я сейчас позвоню вашему бете! – в отчаянии крикнула оборотница.

И ошиблась, потому что Линас тут же пошёл в наступление. Он налёг на хлипенькую дверь, и она не выдержала. Коракс молниеносно ворвался в дом и выхватил гилайон из рук девушки, больно сжав запястье. Вторая ладонь легла на шею, перекрывая кислород.

– Ну, что теперь ты сделаешь?

Оборотница забилась в руках ворона, а у него даже глаз не дёрнулся.

– С вами, бабами, по-другому нельзя. Пока не ткнёшь носом, кто главный, всё что-то строите из себя… Твоё дело слушаться меня, поняла?

Сидни едва дышала, беспомощно скребя пальцами по столу за спиной. Под руки попался пакет с мармеладом. Девушка швырнула его в лицо авилака. Пакет окончательно порвался, и на коракса посыпались конфеты вперемешку с сахаром. Линас ругнулся, вытирая глаза, а сова перекинулась и бросилась к окну. Бурич попытался схватить птицу за крыло, но она больно царапнула его когтем и взлетела в небо.

Оборотница забралась в самую густую часть леса и спряталась среди ветвей старой ели. Сердце колотилось с такой силой, что стало больно. Хотелось то кричать, то плакать от обиды и страха. Сова раскачивалась из стороны в сторону, понимая, что бегство не поможет ей. И это всего лишь очередная передышка. Линас с дружком не отстанут.

Что же ей делать? Что делать?!!

Сотни мыслей в голове и всего несколько вариантов действий. Но ни одного, который не зацепил бы её. Или пострадает репутация, или грозит потеря работы… Сова думала долго, искала выход. Вспоминала слова Вэдимаса Рукши. Но что может напугать сильных авилаков, прикрытых папой-бетой стаи?! И вот на этой мысли она споткнулась…

Солнечный луч ослепил совиные глаза. Утро. Оборотница ухнула, встрепенулась и полетела обратно. А в гарнизоне она пошла к Ритису Рихетчу.

– Разве ты была сегодня в дозоре? – удивился авилак.

Сидни покачала головой и протянула ему бумагу.

– Что это? – мужчина нахмурился.

– Жалоба. На Линаса Рихетча и Мариджуса Бурича. Я знаю, что Линас ваш сын, но терпеть домогательства и унижения больше не буду.

– Ты шутишь, деточка?! – голос коракса заклокотал от ярости.

Оборотница закатала рукава формы и расстегнула верхнюю пуговицу, чтобы показать синяки.

– Из-за проклятия линахенгских браконьеров мои раны заживают медленно, почти как у обычных людей, - пояснила девушка.
– Ваш сынок на это не рассчитывал. И вчера, хватая за руки и шею, был уверен, что к утру не останется и следа, как у других девушек, которых он принуждал к близости. К тому же кто станет слушать голословные обвинения какой-то совы? Правда?