Шрифт:
– Пока мы не засветились, линахенгцы ни хрена не докажут!
И мужчины, стиснув кулаки, следили за петляющей птицей.
Сидни старалась, махала изо всех сил, стремясь быстрее пересечь границу. И вдруг спину пронзила острая боль, как будто ужалила пчела. Сначала показалось, что пронесло и ничего серьёзного не случилось. Но жар постепенно нарастал, расползался по всему телу. Позвоночник и кости словно плавились, превращаясь в тесто. В какой-то момент они перестали слушаться хозяйку, и последние метры сова просто спланировала на землю, прячась среди густых зарослей. Лежала, не в силах поднять голову. Маг скатился вниз, принимая свой истинный облик, подхватил птицу и скрылся среди деревьев.
Линахенгцы на адреналине рванули следом, наколдовывая аркан, чтобы схватить беглянку, – и тотчас взвыл защитный пограничный контур. Чтобы не погибнуть, маги замерли, сыпля бессильными ругательствами и проклятиями.
Сидни тоже хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Она видела склонившиеся над ней лица перепуганных магов, но не могла ничего сказать. Даже стон не получился, казалось, из горла вырывалось пламя. Жар поглощал её мягко и беспощадно. Сова видела, как шевелятся губы друзей, но не слышала ни слова: всё сливалось в густой, нарастающий гул. Она вглядывалась в мелькающие деревья и небо, не понимая, куда все бегут. Сознание ускользало. Оборотница среагировала лишь на вспышку, когда маги открыли портал. Она с трудом подняла веки и увидела Белль, Пола и Стивена. Всё!
.
Эгертон, белый как полотно, выхватил неподвижную девушку из рук магов. Зло рявкнул на них:
– Прибью к дракам!!!
И со всех ног побежал в лазарет.
Глава 8
Сидни очнулась в лазарете: узнала его по специфическому запаху снадобий и зелий. Она с трудом повернула голову, пытаясь оглядеться. Над оборотницей тут же склонился знакомый целитель.
– Не шевелись! – предупредил он.
– На тебе проклятийная сетка. Мы пробуем её сня-я-а-ать...
Мужской голос, словно в замедленной съёмке, начал затягиваться, грубеть и в конце концов слился со звоном в ушах. Девушка снова провалилась в беспамятство.
Она ещё много дней балансировала на границе сознания и бесчувственной темноты, где не было зрения, слуха, обоняния. Только оживали картинки с убитыми журавлями, их вытянутые, неестественно длинные шеи и почему-то человеческие головы. Именно сейчас Сидни придавило осознание, что она тоже в крови! И пусть сова не принимала участия в самом убийстве, но она помогала тем, кто это сделал. Знала, что планируют маги, и не отговорила их! А теперь поздно! Назад не отмотаешь и не исправишь! Психологически это размазывала оборотницу, а вкупе с проклятием изматывало до предела, мешало магам-целителям вытаскивать её обратно. Сова барахталась в своём подсознании, мучаясь и раскаиваясь.
Но однажды Сидни вынырнула в реальность, и обратно её уже не утянуло. Оборотница осмысленным взглядом осмотрела то, что попадало в кругозор. Высокие потолки, большие окна с закрытыми жалюзи. Чутьё подсказывало, что это тоже лазарет, но другой. Девушка заволновалась, попыталась приподняться, но не смогла пошевелить даже пальцем. Сова попробовала крикнуть – из горла не вылетело ни звука. Она беззвучно открывала рот, как рыба, выброшенная на берег. И ментальный зов никто не услышал: в лазарете не оказалось других сов. Пришлось лежать и ждать, пока к ней кто-нибудь подойдёт. И каждая минута ожидания заставляла сердце биться всё быстрее. Возможно, это и привлекло внимание медсестёр. Сидни увидела над собой симпатичное девичье личико, которое тут же исчезло, а вскоре над оборотницей склонился седовласый мужчина.
– Слышите меня?..
– разобрала Сидни.
– Если слышите, моргните два раза.
Она моргнула.
– Понимаете, что я говорю?
Оборотница снова моргнула. Лекарь задавал вопросы, пытаясь оценить её состояние, и наконец, успокоившись, заговорил сам.
– В вас попало проклятие девятого уровня. Будь вы человеком, не выжили бы. Спасла оборотничья кровь. К тому же вы довольно сильный авилак. Мы постепенно распутываем проклятийную сетку: вы уже очнулись, мимические мышцы тоже работают. Через какое-то время чувствительность восстановится полностью. Наберитесь терпения!
Сидни приоткрыла рот, намекая на голос. Целитель понятливо кивнул.
– Проклятие попало в спину и распространилось в основном на позвоночник, но верхний край сетки зацепил связки. Думаю, голос скоро вернётся. Мы поищем сову-сиделку, чтобы она могла ментально общаться с вами.
Девушка нахмурилась, не понимая, почему не вызвали ближайших родственников. Ведь мама могла бы ухаживать за ней и общаться. Но потом сообразила: скорее всего, её отправили в центральный лазарет при Министерстве обороны. А учитывая причину проклятия, военные пытались сохранить секретность. Но всё равно!.. А может, это из-за комы? Какой смысл сидеть рядом с живым трупом? И сейчас, когда она очнулась, мама прилетит!
Оборотница опомнилась, когда лекарь погладил её по щеке (прикосновение к руке она не почувствовала).
– Вы обязательно поправитесь... Крепитесь, Сидни!
Сова внезапно захотела спать. Она настороженно глянула на мужчину, потом на медсестру, снующую по палате. Подозревала, что кто-то из них применил усыпляющее заклинание, потому что из-за разброда мыслей в голове сама оборотница вряд ли бы так быстро уснула.
Лекарь не обманул: Сидни действительно пошла на поправку, хотя и медленно. Проклятие неохотно отпускало свою жертву. И сиделка нашлась. Через несколько дней в палате появилась оборотница-сова. Она прислушалась к Сидни и молча поправила девушку, чтобы той было удобно. Оборотница благодарно улыбнулась, попыталась, во всяком случае. Совы несколько минут смотрели друг на друга, ментально общаясь. Потом сиделка перевела взгляд на лекаря.