Борис постучал. Он не брал ключей от квартиры, редко вел себя в ней по-хозяйски, не желая нарушить личных Вариных границ. Девушка не должна воспринимать его как альфонса, претендующего на московскую прописку и квартиру. В дверях появился бледный силуэт. Это была словно Варина тень. Отрешённый взгляд, бледность лица вызывали тревогу. Борис протянул руки, чтобы её обнять.

Девушка наклонилась и взяла его сумку.

– Это твоё. Я с тобой никуда не поеду. Я не хочу больше никогда тебя видеть и знать. Я тебя не люблю! Не люблю! – грубо отчеканила она.

Дверь захлопнулась. Борис сжимал в руке сумку.

– Бред какой-то!!!

Молодой человек с силой нажал на кнопку лифта, а затем, не разбирая дороги рванул вниз по лестнице. Им обоим надо успокоиться. Он поговорит с ней обо всем завтра. Его явно оговорили или она узнал правду о нищем провинциале и больше не хочет его знать… Завтра… Завтра он обязательно узнает правду. А сегодня обида застилает глаза, хочется подраться и накричать. С Варей так нельзя…

Она его любит, а он нет. А, может быть, и да. Мужская любовь оставалась для неё загадкой. Одни пьют, бьют и кричат о своей любви, другие закидывают деньгами, а затем требуют абсолютного повиновения и преданности, третьи тихо вздыхают и восхищаются. Какой же была любовь Бориса? А почему она вообще решила, что её любят? Вихрем пронеслись воспоминания о проницательном взгляде серых глаз, о долгих проникновенных разговорах. Как не поверить!? Неужели обман? Предрассветная дымка окутала её, отдаляя реальность.

Он ей изменил… Не могла Людмилка соврать. Столько лет в горе и радости! Варя почувствовала резкую боль в груди. Дыхание сбилось. Девушка испугалась не на шутку. Сейчас ей станет плохо, а скорую вызвать некому. Умрет, а труп найдут на третий или четвертый день, когда неприятный аромат пробьется сквозь двери. Варя вздрогнула от мыслей, промелькнувших столь ярко и четко.

– Не плакать, не вспоминать, не оглядываться, – как заговорённая, шептала она, раскачиваясь на полу. Однако облегчение не приходило. – К черту! Всех к черту! – раздался истеричный крик.

Варя медленно опустилась на пол. Боль распирала её изнутри. Она успела забыть, что значит – терять. В дверь позвонили, затем постучали. Однако девушка продолжала лежать неподвижно, игнорируя окружающий мир. Горе предпочитало одиночество. Оно то надувалось как воздушный шар внутри хозяйки, мешая дышать и прожигая всё внутри, то чуть сдувалось, давая послабление.

Варя почувствовала легкое поглаживание. Сквозь туманную завесу слёз обозначилось Вероникино лицо. Оказывается, она плакала. Девушка юркнула в тётины объятия. Вероника шептала успокаивающие слова и ласково водила по голове племянницы. Вечером ей стало нестерпимо душно, а затем вдруг как тревожный звоночек раздалась мысль «Варя в беде». Она без конца обрывала телефон, однако в ответ только долгие мучительные гудки. Едва дождавшись мужа, Вероника перепоручила ему ребенка и помчалась в другой конец города. «Варя нуждается в помощи», – она чувствовала это. Евгений отпустил её, обещая подъехать позже. Если племяннице нужна поддержка, то его присутствие будет лишним.

Вероника уложила Варвару на кровать и дождалась, пока ту окутает сон. Ей необходимо выспаться. Утро вечера мудренее. Оставлять девушку одну было очень страшно. Варя слишком непредсказуема. Но и о дочке забывать не стоит. Вероника позвонила мужу. Совместными усилиями было принято решение купить племяннице путевку в палаточный лагерь. И люди вокруг будут, да и природа на Варю действовала всегда позитивно. Евгений тут же связался со знакомым туроператором, который вручил путевку в Карелию. Единственная мелочь, которая стоила практически тридцатипроцентной скидки, заключалась в том, что путешествие начиналось уже на следующий день в 11.00. Согласие было дано. Чем быстрее Варя сменит обстановку, тем быстрее забудет об этом предателе. Женщина вновь и вновь винила себя в том, что не присмотрелась внимательно к Борису, что так беспечно согласилась на поездку.

Пока племянница спала, тётя бегала по супермаркетам, закупая всё необходимое для поездки. Сумки были собраны. Продуктовый паек куплен. Оставалось самое сложное – убедить Варю поехать.

Вероника прилегла рядом с ней. Варвара заметалась во сне, призывая маму:

– Мамочка, не уходи… Не уходи…

Женщина, борясь со слезами, крепко обняла плачущую племянницу. Легко поглаживая по волосам, она шептала что-то бессвязное и теплое. Варя открыла глаза и тихо спросила:

– Как жить без него?

Вероникин ответ озадачил её, вызывая сомнение и страх. Поехать с незнакомыми людьми в тайгу? Передвигаться на байдарках? Готовить еду на костре? Ну просто прошлый век какой-то! С другой стороны, если Борис придет к ней с вопросами, на которые трудно ответить, или и того хуже, будет умолять о прощении и совместной поездке, она не сможет отказать. Его улыбка, теплые объятия, страстные поцелуи были необходимы как воздух.

Боль, нестерпимая боль, снова накрыла ее. Новая потеря… Он обманул ее доверие, предал любовь. Варвара прижала ладонь к груди, словно пытаясь облегчить боль в области сердца. Варя взглянула на знакомые стены. Нет, здесь она оставаться не намерена. Уж лучше жизнь аборигенов. Девушка согласно кивнула.

– Когда ехать?

Тётя отошла к окну, открыла его впуская свежий воздух. Пространство наполнялось утренней прохладой, ещё не загазованной от спешащих машин.

– Сегодня будет жарко… Автобус отправляется через 4 часа.

Варя вскочила с кровати и подбежала к тёте.

– А вещи? А я? А подготовиться? – тараторила она, пытаясь проломить неприступную стену спокойствия.

– Сумки собраны. Продукты куплены и упакованы. Через три часа нужно выйти, чтобы успеть вовремя на автовокзал. У тебя достаточно времени, чтобы привести себя в порядок.