Пришаркивающей неровной походкой мы направились к выходу. Как интересно, так ходит Эя, витая в своих неизвестных нам мыслях. Но я-то уверена, что ведет нас сейчас Баба Шу! Отворив двери зала лишь со второй попытки, придерживать их за собой паучиха не стала. Покачавшись открытыми пару секунд, двери схлопнулись за нашей спиной. Еще некоторое время мы шаркали по коридору, а потом паучиха остановилась и к чему-то прислушалась.

— А теперь, мои милые, постарайтесь не вмешиваться, а то нас обнаружат.

И она заскользила стремительно и легко, рессоря пружинистыми коленками. Без единого звука — тише, чем тень.

— Эя! — зашептала я в голове. — Не теряй нас сознанием; сейчас что-то будет, и, думаю, интересное.

Слезинки уже слетели с пушистых ресниц и затерялись где-то в покинутом нами коридоре; мы же свернули на лестницу и поднялись этажом выше. А паучиха неплохо ориентируется в имении!

Баба Шу проскользнула в темную комнату, служащую неиссякаемым источником дохода для горничных. Тут были собраны железные статуи, дарованные на протяжении веков императорами представителям рода Гранов. В условиях этого мира железо окислялось стремительно, и статуи требовалось постоянно полировать, чтобы не заржавели. Только состоятельные члены общества могли позволить себе иметь изделия из железа, содержание их обходилось дорого. Как и милость императоров… Кир показывал мне этот Зал Славы. Добрый полицейский, чтоб ему самому заржаветь.

Ныкаться по углам Баба Шу не стала; продолжая прислушиваться к понятным только ей ощущениям, выбрала диспозицию прямо в центре. Пристроилась у ног качественно начищенного рыцаря и, к моему изумлению, подцепила ногтем нитку, крепящую к платью волан.

— Эя, лапушка, ты мне доверяешь? — голос в голове требовал отвечать честно.

— Да, — прошептала Эя.

— Тогда просто смотри.

Ловко управившись с ниточкой, Баба Шу открепила с волана одно кружевное плетение. Расстелила его на полу, придерживая левой рукой, правой взялась за амулет.

— Что ты делаешь?! — запаниковала Эя.

— Шшш, — откликнулась Баба Шу, и тут мы увидели, как пол под плетением вдруг обретает прозрачность — и послышались голоса:

— Она менталист! И она на тебя воздействует. Ты даже не замечаешь, как изменился! — профессор Гран прохаживался вдоль стола, грозя Киру двузубой вилкой.

— Но мои кольца защиты…

— Обошла она твои кольца! — салатовый Избранный раздраженно ткнул вилкой во что-то, лежащее на тарелке, присмотрелся — и бросил обратно: — Кухарку уволить. Совершенно не умеет готовить.

Свиток скользнул в руку Кира, он сделал пометку.

— И не вздумай мастерить этот тр… как его?

— Трояль.

— До чего дурацкое слово. Ее магия поработит весь наш мир!

— Профессор, — прокашлялся Кир уважительно, — возможно, вы преувеличиваете…

— Да ты только взгляни на Эю! Эта явленка начала подминать под себя действие стабилизатора. Я вложил в него все свое мастерство. И что? Еще несколько дней, и она его нейтрализует!

Кир поежился.

— Завтра утром проводим кристаллизацию. Часиков в девять.

— В девять у вас встреча с главой гильдии антикваров, — сверился Кир со свитком.

— Тогда в половине девятого! Никакого покоя…

Кир черкнул по свитку ногтем.

— Профессор, позвольте внести предложение? Если отставить Диану в теле, можно изучить ее магию, так сказать, в натуральном виде…

— Я запретил тебе строить трояль! — Гран стукнул кулаком по столешнице, тарелки испуганно звякнули, бокал опрокинулся на бок — и покатился, желая удрать. — Подавальщицу тоже увольте, не умеет надежно расставить посуду.

Избранный брезгливо поморщился.

— Может, эксперимент под защитным барьером? — тихо прошелестел Кир.

— Тебя тоже уволить? — салатовое лицо застыло гримасой. — Да она взяла тебя под контроль! Доставь Эю в лабораторию в семь утра, проведем процедуру до завтрака. И… минуточку, ты говорил, госпожа Шу ТАНЦЕВАЛА?

Профессор задумался.

— Рисковать мы не можем. Неизвестно, какие изменения магия одного иномирца могла внести в личность другого. Менталисты — худшие твари на свете. Подготовь два кристалла, госпожу паучиху пора отправлять на покой.

— Ну, девоньки, я бы предложила бежать.

Баба Шу, все так же бесшумно, доставила нас в спальню Эи, и теперь мы сидели на подоконнике, поджав ноги гармошкой и бесплодно уставившись в пахнущую садом темноту.

— Проголосовала бы «за» обеими руками, но они сейчас в твоем распоряжении, — откликнулась я. Баба Шу оглядела ладошки и с сожалением сложила их между коленками:

— Эя, солнышко, это твое тело и твоя жизнь. Тебе решать, как ими распоряжаться.