— Но тебе придется иметь дело с хозяином.

Хотя в это не сразу верилось, но у хозяина был еще более высокий рост, более широкие плечи и более массивная челюсть.

— Жаль, — хладнокровно пошевелив ею, произнес он при виде вошедшего, — но Аргуса придется уволить. Без выходного пособия, — добавил хозяин, услышав запах. А вдохнув поглубже, собрался что-то добавить про вычет из невыплаченного жалованья.

Незнакомец поторопился внести в деликатную тему свежую струю.

— Не стоит так обижаться на привратника, — сказал он, и, возникнув в воздухе, в его пальцах развернулась бумажка с еще менее значительным императором, но имевшая на один ноль больше. — Он пал жертвой понятной человеческой слабости.

— Гм! — сказал хозяин. — Возможно, вы тоже пришли не туда, куда думали.

— Может, да, а может, и нет. — Новая купюра материализовалась в пальцах незнакомца. — Но так ли это важно? Какое имеет значение? Что вообще меняет в создавшемся положении вещей? Мне нужны ванна или душ. Новый костюм. Очень важно, чтобы темного цвета. И удовлетворение еще некоторых скромных желаний.

Каждая из этих фраз сопровождалась очередным волшебным движением пальцев.

— Возможно, мы найдем с вами взаимопонимание, — наконец сказал хозяин, проследив за ними с задумчивым видом. — Вы фокусник?

— И фокусник тоже, — сказал незнакомец. — И волшебник. И посланец потусторонних сил. Но сейчас в первую очередь просто человек, желающий смыть с себя пыль дорог.

— У нас найдется ванна, — сообщил хозяин. — И мыло. И мочалка. И если нужно, даже наждачная бумага. Как вас зовут?

— Зовите меня Улиссом, — сказал черный человек. — Сегодня это самое лучшее из моих имен.

И очень скоро оказался в ванне, огромной, розовой, выполненной в форме сердечка, по краям которого игриво бегали разноцветные огни.

— Может, он и фокусник, — выйдя от него, сказала пышнотелая массажистка, — но, мне кажется, не совсем мужчина.

— Тебя это не должно волновать, Навсикайя, — заявил хозяин, полыхнув дымящей сигарой. — Он оставил здесь денег больше, чем ты стоишь вся целиком, от ногтей до клипсов.

Час спустя, измененный до неузнаваемости, незнакомец вышел под свет фонарей. Был он одет во все черное, в накинутом поверх костюма длинном, непрактичном для места и климата кожаном плаще, в шляпе с твердыми полями. Улица была уже почти пуста, только валялось под стеной чье-то не вполне трезвое тело. Черный незнакомец шел не торопясь, со стороны это могло выглядеть как беспечное фланирование, но на самом деле он имел в виду очень определенную цель, а именно заведение под вывеской «Ласковая пантера».

— Боюсь, что наша беседа зашла в тупик, — решил Хейл, когда новая пуля высекла искры над его головой. — В результате плодотворных переговоров обе стороны достигли высокой степени взаимонепонимания.

Короткой очередью Сато опять заставила противника убраться в «мертвую зону».

— Жустин! — тихо позвал Хейл. — Ты на связи?

— Разумеется, — прозвучало в ответ.

— Нам с ним не договориться, — сказал Хейл. — На редкость упрямый тип. Пусть сидит в одиночестве и размышляет о вреде упрямства. Поэтому ты сейчас откроешь нам дверь, и мы отступим. И естественно, заблокируй помещение. Сато?

В ответ прозвучало сдвоенное «о'кей!». Свой отход они прикрыли очередями.

— Пусть немного поразмыслит, — сказал Хейл, оказавшись в безопасности. — Когда он убедится, что надежно изолирован, то станет сговорчивей. Поговорим с ним с центрального поста.

— Ты думаешь, от него можно что-то узнать?

— Как минимум две вещи. Как он попал сюда, раз, и что ему известно об интересующем нас монстре, два. Он может оказаться настоящим кладом. Надо только найти ключик от замка.

Вольф рассеянно переключал экран с одного сектора на другой.

— Я еще посплю, — заявил он, встретив вошедших.

— Да, конечно! — спохватился Хейл. — Сато пока подежурит, а я займусь блоком памяти.

— Все еще думаешь, там найдется что-то интересное? — спросил Вольф, подходя к дивану.

— Всенепременно, — отозвался Хейл, надевая наушники. — Должно найтись. Роботы, в отличие от людей, не подвержены склерозу. А вот ты задаешь один и тот же вопрос в третий раз.

Сато молча пожала плечами и села за дежурный монитор.

— Ты знаешь, — сказала она некоторое время спустя, — я не могу его отыскать.

— Кого?

— Нашего длинного незнакомца.

— А ты и не можешь просматривать все помещение с двух камер, — рассеянно ответил Хейл. — Он где-то в укрытии. Пережидает. Или размышляет. Хорошо, если второе. Ему найдется о чем подумать.

— Ты ведь собирался поговорить с ним?

— Когда освобожусь, — пообешал Хейл. — Обязательно. — И надолго замолчал.

— Что сейчас делает наш герой космоса? — спросил он через полчаса.

— Я его так и не заметила.

— Вот это уже странно.