Уронив пинцет, правая рука изобретателя скользнула к браслету, но Хейл оказался быстрее. Перехватив руку противника за кисть, он проделал некое движение, отдаленно напоминающее прием «бросок на четыре стороны», проделанный человеком, имеющим о его технике приблизительное представление. Сделав широкий взмах свободной рукой, Торвальд грохнулся об пол и на некоторое время отключился.

Когда же он пришел в себя, его браслет с клавиатурой и миниатюрным экраном уже перекочевал на руку Хейла.

— Мне жаль, что так вышло, — равнодушно сказал тот, разбираясь с тонкостями управления.

— Ты напрасно это сделал, — заявил изобретатель. — Это было просто подло.

Хейл с понимающим видом покачал головой:

— Да, конечно. Извини, но у меня нет сейчас времени на длинный разговор. Твой хозяин внизу?

Повернув голову, изобретатель увидел, как в комнату вбегают остальные искатели приключений. Попытавшись пошевелиться, он обнаружил, что крепко связан.

— Откуда ты узнал? — спросил он.

— Это не суть, — ответил Хейл. — Самое главное, у нас к нему дело. Не подскажешь, как с ним связаться?

Торвальд колебался.

— Его здесь нет, — наконец заявил он, явно приняв твердое решение.

— Врет, — заметил Рамос.

— Но как врет! — добавил Вольф.

— Жаль, — произнес Хейл, надев подшлемник и повесив за спину кассету с минами «аспид». — А впрочем, что мы теряем? Все равно карту нам монстр не отдаст. Он почему-то решил, что она ему очень нужна.

Сато вскинула на плече автомат.

— Значит, мы его убьем, — сказала она тоном человека, который не понимает, почему другие не замечают очевидного решения.

Поглядев на нее, Вольф почему-то удрученно вздохнул. И защелкнул последнее крепление бронежилета.

— Вам никогда не убить его! — заявил Торвальд.

— Разве? — с пренебрежительным видом вопросил Хейл. — Он бессмертен?

Возмущенной отповеди не последовало. Рамос внимательно просматривал планы фактории.

— Бог мой! — сказал он. — Это же целый лабиринт! Это точно, — согласился Хейл. — Я знал, что Торвальд хорошо порылся в недрах планетки. Только не понимал, зачем ему это надо.

Глянув на экран, Вольф только присвистнул.

— Будем надеяться, что здесь окажется меньше людей, чем на станции, — сказал он.

— Я бы на твоем месте особенно не надеялся, — заметил Хейл. — И скорее всего кроме людей здесь найдется достаточно нелюдей.

— Ты думаешь?

— Почти уверен. Помнишь тех белесых тварей, которых мы видели, сканируя блок памяти?

Рамос копировал схемы на микрокомпьютер.

— Один из нас должен остаться здесь, — решил он, ни на кого не оглядываясь.

— Я тоже так думаю, — согласился Хейл. — Останешься ты, Сато.

— Зачем? — спросила девушка. — Разве фактория не контролируется с переносной клавиатуры?

— Контролируется, — подтвердил Хейл. — Через главный компьютер. А у нас нет гарантии, что в наше отсутствие сюда не заявится кто-нибудь. И сделает браслет бесполезным украшением.

— А почему ты решил оставить именно меня?

— Следуя какому-то древнему обычаю, — сказал Хейл. — Не помню, в чем его суть, но достаточно того, что приказы сегодня отдаю я.

Не вступая в спор, Сато пожала плечами и уселась в одно из кресел, по своей привычке забравшись в него с ногами и положив на колени автомат.

— Твои друзья уже мертвы, — заявил ей Торвальд, когда трое мужчин вышли и за ними закрылась герметическая дверь. — Так что тебе повезло.

— В чем? — поинтересовалась она.

— Ты останешься жить. И сможешь осознать свои ошибки.

— Если тебе больше нечего сказать, — посоветовала Сато, — то лучше закрой рот. Пока этого не сделала я.

— Как думаешь, с ними ничего не случится? — спросила ее крыса.

Ее тоже оставили здесь, несмотря на все протесты. Теперь, вскочив в соседнее кресло, она следила за качающимся изображением на экране.

— Откуда я могу знать? — раздраженно отозвалась Сато.

— Ты напрасно злишься, — сказала крыса. — Тебя никто не собирался обидеть. Просто, мне кажется, Хейл боится за тебя.

Изображение на экраны шло с электронных прицелов. Сейчас на них мелькали только неровные серые стены и одинаковые серые двери, заляпанные неприятными рыжеватыми потеками.