— Меня просто удивляет твоя доверчивость.

— А меня твоя маниакальная мизантропия, — ответил Хейл.

— Это еще что?

— Ничего особенного. Жаль, что в десантном училище не введут хотя бы краткий курс психологии.

— Он существует, — сказала Сато. — Просто твои словечки немного из другой области. Теперь я окончательно поняла, почему тебя называют психом.

— Если человек перестает делать открытия, — резюмировал Хейл, снова включая автоперевод, — значит, он стал брюзгливым стариком. Ты не безнадежна… Моя спутница, — продолжил он, обращаясь к заэкранным собеседникам, — тоже считает, что мне следует нанести визит представителям далекой юной цивилизации, впервые бросившей вызов беспредельной пустоте космоса. К моему глубокому сожалению, она не сможет составить мне компанию. — И снова поглядел на Сато. Демонстративно его игнорируя, та играла с компьютером в шашки.

Когда оба корабля сблизились, со звездолета, раскладываясь как старинный телескоп, начала вытягиваться шлюзовая труба. Выглядели корабли более чем неравно, даже сравнение с Давидом и Голиафом показалось бы жалким. Впрочем, истинное соотношение сил было обратным. Для орудий гиганта «Милая сестрица» находилась в «мертвой зоне», ее же собственные в единый миг могли вспороть великану брюхо.

— Ну я пошел, — сказал Хейл, дождавшись, когда уравняется давление в тамбурах. — Меня ждет вождь этой цивилизации, некий Протектор.

— Это кличка?

— Ну что ты! Это титул.

— Что это ты такое прихватил с собой?

Хейл взвесил на ладони янтарно блестящий цилиндр:

— Верительные грамоты.

— Какие еще грамоты?

— Ну, поскольку каждый посол имеет с собой верительную грамоту… — Он усмехнулся и повернулся к выходу.

— Счастливо! — проводила его Сато. Она снова играла в шашки. — Расскажешь, что пролепетало твое дитя.

— Я думаю, оно расскажет мне целую сказку. Черная дамка перегородила выход к заветным клеткам, но, когда Хейл вышел, Сато прервала игру и переключила экран.

Сначала она видела лишь качающиеся в ритме шагов стены шлюзового коридора. Когда он стал чуть шире, впереди показалась шеренга почетного караула, вооруженная архаичным огнестрельным оружием с примкнутыми штыками. Прямой, как палка, офицер в фуражке с высокой тульей совершил сложный жест блестящим холодным оружием, и солдаты взяли «на караул». Сато залезла в кресло с ногами и принялась ждать продолжения.

Наверное, путь инопланетного гостя очистили заранее. Следуя за обвешанным знаками отличия представителем,

Хейл не встретил ни одного аборигена. Окрашенное в стандартные цвета убожество узких однообразных коридоров без переходов сменилось чем-то пышным и помпезным, и Хейл вступил в отделанный под мрамор зал, украшенный аллегорическими барельефами, поблескивающий медью и позолотой. Его ждали. Грянул какой-то гимн, и все застыли с серьезными лицами. Затем зазвучала другая мелодия, в которой Сато не без удивления узнала «Поздравляем, поздравляем, поздравляем тебя!».

— Это еще что? — спросила она вслух.

Сохраняя торжественное выражение лица, Хейл отвечал ей, двигая одними губами:

— А чем песнь в честь яблочного пирога хуже любого гимна?

Когда музыка кончилась, он двинулся навстречу главе инопланетян. Это был человек в диковинном, музейного вида, сюртуке, отутюженных брюках и тонком, повязанном незамысловатым узлом галстуке. Удивительно неправильно сложенное, точно вырубленное топором, лицо обрамляла короткая и черная как смоль курчавая борода. Рукопожатие главы оказалось неожиданно крепким.

— Я счастлив приветствовать в вашем лице великую космическую цивилизацию, — произнес он, принимая футляр с загадочными верительными грамотами. — Цивилизацию, преодолевшую звездные просторы, чтобы протянуть нам руку. Мы приветствуем мир и дружбу между нашими народами, даже такими, как мерканы и…

Тут он замолчал, озадаченно прервав странную фразу. Хейл не стал длить молчание.

— Мы тоже счастливы приветствовать представителей цивилизации, в поисках неведомых миров смело бросившей вызов холодной пустоте космоса, — торжественно подхватил он. — Пусть эта встреча станет началом долгого сотрудничества и мира, которые никогда не перерастут ни в глухую неприязнь, ни в явную вражду.

На лице инопланетянина выразилось нечто вроде недоумения, когда, делая вид, будто внимательно выслушивает ответную речь, он попытался открыть футляр, чтобы поглядеть на таинственные верительные грамоты. Не преуспев в попытке, он повернулся к камерам и изобразил широкую улыбку. Очевидно, это был давно отработанный ритуал. Через несколько секунд, опустив камеры, репортеры потянулись к выходу.

Все это время свита в сюртуках, мундирах и вечерних платьях довольствовалась ролью статистов.