— Мне нужно немного обезболивающего, — я смотрю вниз на хихикающую Кэри, — Если бы ты любила меня, ты бы ухаживала за моими ранами, а не хихикала, как школьница.

Ее хихиканье резко обрывается, и я не понимаю, почему.

Она приподнимается на локтях, ее глаза прикованы к моим. — Я знаю это, ты знаешь это.

Я потираю поясницу, где Серен поймала меня особенно смертельным ударом. — Знаю что? Что ты научиласвою сестру жестоким приемам ниндзя?

Ее глаза больше не смеются, она выглядит нервной и в то же время решительной. — Что я люблю тебя. Ты сказал, что если бы я любила тебя, то заботилась бы о тебе… и мне нужно, чтобы ты знал, что я действительно люблю тебя. Очень сильно.

Она сказала это, она наконец сказала это, хотя сначала я небрежно обронил это слово.

Мы долго смотрим друг на друга, моя ошеломленная реакция явно выводит ее из себя, когда она начинает теребить свои волосы.

Я стряхиваю с себя шок и восторг от того, что наконец-то снова слышу, как она произносит эти слова, и уже собираюсь наклониться и заключить ее в объятия, когда раздается звонок в дверь.

Она немного взволнованно вскакивает с дивана. — Это… ммм… должно быть, доставка еды.

Она поворачивается, чтобы направиться к входной двери, но я знаю, что не могу позволить ей уйти, не выслушав мое признание. Я догоняю ее всего в два шага, хватаю чуть выше локтя и разворачиваю в свои объятия. Она издает тихий вздох, а затем начинает протестовать, оглядываясь через плечо на дверь. — Лиам, позволь мне открыть дверь…

Я обрываю ее слова своим ртом, запечатлевая быстрый, но страстный поцелуй на ее губах. — К черту дверь, ты только что сказала мне, что любишь меня, курьер может подождать. — Затем мой рот снова на ее губах, опустошая, беря и пытаясь проглотить любовь, которую она только что признала, чтобы я мог сохранить ее глубоко внутри себя, и ее никогда не получится отнять.

Настойчивый стук в дверь, за которым снова раздается звонок, разрывает нас на части.

— Я тоже люблю тебя, больше, чем у меня хватает слов, чтобы выразить.

Она сглатывает от моих слов, ее глаза становятся стеклянными от сдерживаемых слез. Третий звонок в дверь заставляет Серен шумно протестовать, и я знаю, что должен отпустить Кэри.

— Я открою дверь, а ты накрывай на стол. — Я провожу большим пальцем по ее подбородку и неохотно отпускаю ее, еще раз нежно поцеловав в губы.

Как раз перед тем, как я хочу продолжить, она начинает говорить, чтобы привлечь мое внимание. — Я должна была сказать это раньше, я должна была сказать это раньше. Я боялась, Лиам, боялась потерять тебя. Я думала, что если я не признаюсь, что люблю тебя, то будет меньше больно, когда я наконец отпущу тебя.

Она не дожидается моего ответа, быстро ныряет на кухню, а я направляюсь прямо к двери, надеясь, что курьер еще не ушел.

Когда я открываю ее, там никого нет, я бросаю взгляд на улицу и вижу, что он как раз собирается вернуться в свою машину с нашей сумкой, полной еды на вынос, в руке.

— Эй! Подождите!

Я приношу извинения за то, что не слышал, как он постучал, и даю парню хорошие чаевые.

С сумкой, полной еды в руке, я бегу обратно в дом, прямо на кухню, где Кэри возится с тарелками и столовыми приборами.

Положив пакет с едой на стол, я, не теряя времени, забираю столовое серебро у нее из рук и сваливаю его в кучу на ближайшей поверхности.

Я притягиваю ее в свои объятия, откидываю волосы, которым она позволила упасть на лицо в попытке спрятаться от меня, и осторожно приподнимаю ее подбородок, чтобы заставить ее посмотреть мне в глаза.

— Когда я сказал тебе, что люблю тебя несколько лет назад, я был всего лишь подростком, которому вот-вот разобьют сердце. Я любил тебя каждой частичкой своего юного сердца, и даже тогда я знал, что ты любишь меня в ответ. Теперь я стою перед тобой не как тот юноша, а как мужчина; мужчина, который все еще любит тебя всем сердцем, но эта любовь превратилась в нечто большее. То, что мы имеем сейчас — это не запретная любовь, проводимая вдали от посторонних глаз. Это открытая, честная любовь, о которой я готов рассказать всему миру.

Я нежно обхватываю ее лицо ладонями и придвигаю свою голову ближе к ее, ее изумрудные глаза завораживают меня, призывая подойти еще ближе.

— Я так долго ждал, когда ты откроешься мне, расскажешь мне, что у тебя на сердце. Не имело значения, что я уже знал, услышав, что ты наконец отдала мне последнюю частичку своего сердца, я полностью исцелился. Я знаю, ты потеряла так много людей, которых любила, но я обещаю… — Я нежно целую ее в губы. — …Я обещаю тебе, что ты никогда меня не потеряешь. Мое полностью исцеленное сердце и я согласны с тем, что ты моя, Кэри. Ты моя Кэриэд, моя любовь.