Через четыре часа полета я приземляюсь в Великобритании, и чувство правоты наполняет мои вены.

На этот раз, приземлившись здесь, в этой стране, я чувствую себя как дома, и мне не терпится навестить двух особенных девушек, которые отвечают за это чувство.

Если бы кто-то сказал мне, что я, Лиам Фокс-Уильямс, влюблюсь не в одну сестру, а в двух одновременно, я бы назвал их дураками.

Но так и есть.

Каждая из них украла частичку меня и присвоила ее себе, и я не могу представить, что их не будет в моей жизни.

Я люблю их, это просто.

Я признался Кэри в своей любви, и она ответила мне тем же, но в следующий раз, когда мне понадобятся ее слова, никаких подсказок и больше никаких признаний с моей стороны не будет. Мне нужно знать, что это исходит из глубины ее души, а не просто ответ, который, по ее мнению, она должна мне дать.

Я знаю, что она любила меня тогда, и я знаю, что она любит меня сейчас, но мне все равно нужно услышать это от нее; мне нужно, чтобы она произнесла слова до того, как я это сделаю, хотя я чувствую их на кончике языка каждый раз, когда мы разговариваем. Это начинает причинять боль, просто пытаясь удержать их от выскальзывания.

Менее чем через два часа я возвращаюсь к родителям, где не утруждаю себя распаковкой вещей, вместо этого роюсь в своем багаже и хватаю подарки, которые купил для Кэри и Серен.

Я рад, что никого нет дома. Я люблю свою маму, правда люблю, но у меня сейчас нет времени, чтобы она суетилась из-за меня. Я должен пойти и повидаться со своими девочками.

Сейчас время обеда, так что я знаю, что звонить в дверь безопасно, не расстраивая и не будя Серен.

Наверное, мне следовало позвонить, а не просто заявиться сюда, но я хочу, чтобы это было сюрпризом.

Я стою почти в той же позе, что и в тот первый раз, когда постучал в эту дверь, и, как и раньше, боковым зрением замечаю Кэри, выглядывающую из бокового окна.

Входная дверь распахивается, и долю секунды спустя мой маленький огненный ангел бросается мне в объятия, чуть не заставляя меня выронить подарки из рук.

Я смеюсь в ее волосы, вдыхая ее запах. — Я думаю, это значит, что ты действительно скучала по мне?

Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, затем осыпает мое лицо маленькими поцелуями, не пропуская ни дюйма кожи.

— Просто помолчи и дай мне поцеловать тебя.

Затем она захватывает мой рот в обжигающе горячем поцелуе, противоположном легким, как перышко, поцелуям, которыми она только что осыпала мое лицо. Этот поцелуй яростный и сразу же запечатлевается в моем Фоксоне [12] ; да, я только что применил тот же принцип, назвав свой член, как и Эйч. Я думаю, что это хорошо сработает, и не могу дождаться, когда позже поделюсь его новым именем с Кэри. Ее глубокий, хриплый смех всегда делает его еще тверже, и я знаю, что услышу его, когда расскажу ей историю, стоящую за этим именем.

Шум из гостиной прерывает наш сеанс поцелуев на пороге, и Серен несется по коридору с одним из своих ПЕКС [13] в руке.

Я наклоняюсь, чтобы взять ее. — Привет, Серен, — я быстро смотрю на картинку и слово на маленькой карточке. — Хочешь печенье?

Она отвечает, беря меня за руку и таща на кухню, где толкает меня перед шкафом, в котором хранятся ее любимые лакомства.

Я беру одну из пачек и поворачиваюсь к ней лицом, снова наклоняясь до ее уровня. Я использую технику, которую увидел на пляже, как мама общалась с маленьким мальчиком, очень похожим на Серен. Я подношу печенье к уголку рта и медленно и лаконично произношу слово “Печенье”, затем передаю его Серен, которая вприпрыжку возвращается в гостиную, сжимая в руке свое угощение.

Кэри наблюдает за всей этой сценой из дверного проема с прекрасной улыбкой на лице. Она медленно шагает ко мне. — Это была еще одна магия со спорами Серен, свидетелем которой я только что была? Где ты видел это раньше?

Я рассказываю ей все о маленьком мальчике и о том, как я наблюдал, как его родители делали то же самое с любым предметом, которым он интересовался, а затем объясняю, что иногда я слышал, как он произносил начальный звук слова, например "ррр” для раковины.

— Я знаю, что это может не сработать для Серен, но подумал, что это достаточно легко сделать, и, поскольку она часто говорит ”пооомаги", я подумал, что она может быть на пороге того, чтобы издавать больше звуков.

Ее руки обхватывают меня за талию, и она использует свою небольшую, но довольно могучую силу, чтобы притянуть меня к себе. — Почему бы тебе не подойти сюда и не дать мне чмок? Я скучала по этим губам на своих.

Я подхожу к ее маленькой фигурке и наклоняюсь к ее рту, пока ее губы едва не касаются моих. — Почему это слово звучит так сексуально из твоих уст, но не из моих?

Она немного отстраняется, по-видимому, озадаченная моим вопросом. — Какое слово? Чмок?

Я киваю, и она смеется. — Это потому, что я из Уэльса, и мы хорошо владеем языком, в то время как вы, англичане, заставляете слова звучать так, будто говорите что-то грубое.