— Я смотрю, вы тоже не даёте людям второго шанса.

— Даю. Вопреки всему. Но выставлять Тимура в этой ситуации злодеем друг бы не стал. Юрий усмехнулся:

— А вы его друг?

— Однозначно. Наши отцы дружат — почему бы и нам не делать так же?

— Помнится, ещё недавно всё совсем не так радужно начиналось.

— Недоразумения случаются в жизни. Скажите, Юрий, зачем вы стараетесь очернить Тимура в моих глазах?

— Отнюдь! Вам показалось! На самом деле, я тоже его друг. Самый настоящий. И как настоящий друг стараюсь уберечь его от разочарований.

— Это каких, например?

— Например… от разных. Не лезьте, пожалуйста, в наши с ним отношения. Вы закончите своё интервью и уедете в Италию. А нам ещё работать. Понимаете?

На что это он намекает? Что я вскружила Тимуру голову и вот-вот брошу? Какие глупости! Он с самого начала в курсе, что я обручена. Он слишком разумен и практичен, чтобы увлечься… Я глубоко и горестно задумалась над такой возможностью, как вдруг парадная дверь распахнулась и из неё вылетел предмет моих мыслей. Желваки его играли, глаза бешено горели — не дать ни взять, дикарь.

— Не могу, — замотал он головой, обращаясь ко мне. — Прости, но я не могу. Сидеть там как ни в чём не бывало, слушать её, делать вид, что меня это всё не злит, не напрягает…

Он даже не заметил присутствие Юрия и не обращался в связи с этим ко мне на вы. Я тоже не стала больше ломать комедию. Мягко погладила Тимура по плечу, пробормотала:

— Хорошо, не сиди. Отвлекись. Может, тебе на фабрику сходить? Наверняка там есть какие-то дела…

Он глубоко вдохнул и тяжело выдохнул.

— Ладно. А ты?

— А я… если позволишь, поговорю с ней немного и объясню, что на первый раз хватит.

— А можно сделать так, чтобы второго раза не было?

Я пожала плечами.

— Не зарекайся. Это жизнь, тут всякое случается.

Он качнул головой, наткнулся взглядом на своего партнёра. Бросил ему коротко:

— Пойдём в офис, — и быстрым шагом направился в сторону фабрики.

Я вернулась в дом. Илья Петрович и Галина Дмитриевна всё ещё сидели в гостиной с чашками чая в руках, между ними повисла напряжённая тишина.

— Можно поговорить с вами наедине? — спросила я у женщины, и она с готовностью последовала за мной на задний двор.

— Мне так неловко, что вам пришлось стать свидетельницей наших семейных разборок… — пробормотала она.

— Не стоит. Я и разборок-то никаких не наблюдала.

— Спасибо вам, я знаю, что получила эту возможность только благодаря вам.

— Тимур так сказал?

— Да. — Она вдруг схватила меня за руку. — Вероника, ну скажите, хоть вы-то меня понимаете? Я слышала, вы тоже скоро выходите замуж и переезжаете за границу…

Не скажу, что мне была приятна её осведомлённость о моей жизни. Я мягко, но уверенно освободилась от её рук и покачала головой:

— Простите, но это совсем другое дело. — Бросить сына это не то, что бросить папу. Папа уже взрослый и самостоятельный. — Италия меня не привлекает как место жительства — только сам жених. Но если бы здесь у меня был ребёнок…

Галина Дмитриевна горестно зажмурилась:

— Легко рассуждать об этом, глядя со стороны! Даже представить трудно, что за чувства к тому иностранцу владели мной… такому страстному. И это после нескольких лет брака с холодным, вечно отстранённым Ильёй. Не говоря уже о его постоянном отсутствии.

— И что же, вы были счастливы в браке?

Признаться, эта тема занимала меня совершенно искренне.

— Какое-то время, — невесело кивнула женщина. — Потом всё испортилось. Знаете, чужой менталитет — потёмки. Я как могла сохраняла брак, но увы… Когда у мужа начался кризис среднего возраста, он нашёл себе девочку помоложе, — она достала из маленькой сумочки белый платочек и принялась аккуратно промакивать им уголки глаз.

— Давно это случилось?

— Несколько лет назад.

— Но вы остались жить там?

— В Польше, да. Здесь меня никто не ждал.

Странно, с чего бы?

— У вас есть дети от второго брака?

— Дочь. Клара. Чудесная девочка. Ей двадцать два, она учится в Варшаве. Я даже хотела взять её с собой — ну, познакомить с Тимурчиком…

— Хорошо, что не взяли.

Это могло иметь непредсказуемый эффект.

— Вы думаете? Возможно… Правда, мне казалось… я надеялась… что у Тимура доброе сердце, и он не откажется принять ни в чём не повинную сестру.

— У Тимура доброе сердце, — уверенно ответила я. — Но вы, уж простите, дали ему очень мало, а взвалить хотите слишком много.