– Да, - ответил он, переводя взгляд с огромных темных глаз мальчика на дверь, через которую вышла женщина, и обратно.
– Что-нибудь необычное, что-нибудь, чего ни у кого больше нет.

Потом, сообразив, что такое описание подходит лишь для очень немногих предметов, как, например, бриллиант "Надежда", он поправился:

– Я хочу сказать, что мне не обязательно нужно чтонибудь дорогое или что-то единственное в своем роде, но мне нужно что-нибудь... особенное, понимаешь?

Мальчик кивнул.

– Идите за мной, пожалуйста, - сказал он.

– Ты можешь мне просто сказать, что это?

– Нет, сэр. Это не поддается описанию.

Ого, подумал Рэнд. Значит, это "не поддается описанию"? Если мальчик выучил такое выражение в таком нежном возрасте, значит, он не по летам развитый артист. Может быть, он играет роль приманки в шайке грабителей или похитителей. Здравый смысл подсказывал Рэнду, что нужно не поддаваться уговорам. С другой стороны, прислушивался ли он когда-нибудь к здравому смыслу?

Старуха снова появилась, таща за собой огромного надувного - и сейчас сильнонадутого - красного дракона, который полностью занял бы собой любую ванну.

– Художник?
– спросила она.

– Нет, - улыбнулся Рэнд, пятясь к выходу.
– Но все равно спасибо.

Через минуту он был уже на улице, и китайчонок оказался с ним рядом.

– Безделушки, - сказал мальчик с неодобрением.
– Вам нужно что-нибудь необычное, а она предлагает вам безделушки.

Будучи торговцем, Рэнд давно научился никогда не охаивать чужой товар. Со временем этот молодой человек научится тому же, подумал он, и сейчас был подходящий момент, чтобы преподать ему небольшой урок.

– Это был очень милый дракон, - сказал он.
– Он многим мог бы понравиться. Просто это не то, что мне нужно.

– Безделушка, - повторил мальчик.
– Большая безделушка. Идите за мной и увидите что-то действительно необычное.

Рэнд так и сделал, хотя уговаривал себя быть осторожнее, чем обычно. Проспект бурлил, там было много народу, но он внимательно всматривался в лица прохожих, чтобы перехватить кивок или сигнал, направленный мальчику или от него. Они прошли квартал, но он не заметил ничего подозрительного. Мастеровые проходили быстро, каждый был погружен в свои мысли; пара монахинь, нервно смеющихся, проехали мимо на рикше; несколько молодых людей, похожих на студентов колледжа, быстро переговаривались с молодой женщиной восточного типа, отчаянно стараясь изобразить холодность, подстать ее усталости от мира. Вскоре они стояли у лестницы, ведущей в подвал.

– Здесь, - сказал мальчик.

– Неудивительно, что тебе приходится затаскивать людей с улицы, пробормотал Рэнд, осторожно оглядываясь.

Мальчик открыл дверь под лестницей и пригласил Рэнда следовать за ним. Глубоко вдохнув, Рэнд вошел.

Внизу был не магазин ужасов, но и не магазин, заполненный необычными вещами. Основным источником света, казалось, бим сотни свечей, которые горели поодиночке и группами на каждом плоском участке поверхности в забитой хламом комнате. Наверху покачивались обычные восточные мобили, создающие свою звенящую музыку, когда крохотные металлические пластинки касаются друг друга. Рэнд осмотрел действительно прекрасный набор шахмат, в котором огромные фигуры были вырезаны в виде японских воинов и крестьян. На мгновение ему показалось, что Билли понравится изысканность набора, и может быть, он даже сможет использовать его в качестве модели для своих фигурок. Потом он пожал плечами. Набор шахмат не говорил: "купи меня".

Повернувшись в поисках мальчика, он увидел вместо него старого китайца. Он сидел на своего рода платформе и потихоньку курил длинную трубку. Длинные седые бакенбарды обрамляли нижнюю часть его лица, на голове была черная плотно прилегающая шапочка. Он был одет в просторную коричневую тунику и сидел на возвышении, почти как священник. Но Рэнд лишь на мгновение подумал об этом. Этот человек, несмотря на всю его торжественность и отрешенный от земных дел вид, был просто-напросто таким же торговцем, как и он сам. Только они торговали в разных условиях. Этот человек сидел в магазине целый день, а Рэнду принадлежал мир снаружи. Придя к такому выводу, Рэнд шагнул вперед. Подойдя ближе, он открыл чемоданчик и вытащил из него сложной конструкции предмет около фута длиной.

– Простите, сэр, - сказал он.
– Я шел сюда за молодым человеком, который сказал мне, что здесь я увижу нечто совершенно необычное.

Китаец медленно кивнул.

– Это мой внук, - сказал он на удивление глубоким и звучным голосом. Выражение, с которым он произнес эти три слова, было смесью любви и скепсиса, что подтвердило догадку Рэнда о том, что мальчик был ловким молодым артистом.

Рэнд никогда не отчаивался. И тут он уже решил воспользоваться моментом. Бросив взгляд на магазин древностей, забитый обычным набором ужасных восточных масок, древних колдовских амулетов, рассыхающихся черепов и пыльных книг по оккультным наукам, он махнул рукой, как бы сметая что-то.

– Сэр, я позволю себе сказать кое-что, - начал он.
– Это очень милый магазин. Но в дополнение к тому замечательному ассортименту, который у Вас уже имеется, Вы могли бы добавить кое-какие новые и современные вещи. Вот как, например, эта.

Он поднял предмет, который вынул из чемоданчика. Это была бесформенная вещь, напоминающая камертон, к которому приделаны более мелкие детальки и приспособления.

– Вот например, Вы садитесь в поезд или в автобус и едете на важную деловую встречу, - начал Рэнд.
– Только Вы садитесь, как обнаруживаете, что забыли почистить зубы. И во рту у Вас такой привкус, как если бы его использовали для проведения опытов с какими-то ядохимикатами. В обычном случае Вы должны были бы забить тревогу, но это не так, если у Вас есть такое - Помощник в Мытье. Это мое собственное изобретение, очередное произведение рационализаторской лаборатории Рэнда Пельтцера, человека, который делает невозможное возможным и нелогичное логичным.