Вспомнив, что он поставил фольксваген всего в нескольких домах от полицейского участка, Билли решил проверить, прилепили ему квитанцию о штрафе или машину отвезли за три часа, прошедшие с тех пор, как он был вынужден оставить ее.

– Это меня не удивит, - сказал он Подарку.
– Что бы ни случилось, я не удивлюсь, так уж идет сегодня день.

Повернув за угол, он был поражен тем, что увидел. Не только машина была там, где он ее оставил, но и на ветровом стекле не было квитанции. А когда он сел в нее и повернул ключ зажигания, мотор заработал, заурчав мягко и послушно как никогда.

– Здесь что-то не так, - пробормотал он.
– Точно.

Развернувшись, он вскоре вернулся на Мейн Стрит и поехал к дому, совершенно не представляя себе, что делать дальше и к кому обратиться. Ему оставалось только надеяться, что Гремлинов каким-то образом отвлекут, пока они не наделают слишком много вреда.

"...еще одно объявление - вообще-то три объявления - мне начинает казаться, что Кингстон Фоллз используется в качестве испытательного полигона для проказников. Теперь у нас светофор показывает красный свет во всех четырех направлениях, и там на полмили скопился транспорт. Это на Маунтейн Роуд и Роллинг Виста Хайвей. Полиция едет туда, чтобы регулировать движение, поэтому если вы находитесь на одной из этих магистралей, расслабьтесь, успокойтесь и ждите. Благодарите Бога, что вы не на Дельта Драйв возле Кармоди Стрит, поскольку там на пешеходов и водителей налетело около пятидесяти бесхозных автопокрышек. Они каким-то образом выкатились из склада магазина и покатились по Кармоди огромной массой. Несколько машин побиты, а одна женщина поранилась, когда отпрянула от покрышки и наткнулась на столб. Это еще не все. Сегодня вечером непьющий и заслуживающий доверия источник сообщил, что на посетителей, входивших в Центр Магазинов Гавернорз Мейл, обрушился град швабр с крыши здания - не менее тридцати одновременно. Охрана не смогла найти виновных. А что если мы стали объектом нападения Гремлинов? Может быть, и нет. Скорее всего, это просто последние безумства перед Рождеством. Слушайте нашу программу, мы будем держать вас в курсе".

На углу около церкви Билли вдруг нажал на тормоза, его занесло в сторону и он чуть не угодил в сугроб, прежде чем остановился. Дав задний ход, он ехал футов сто, прежде чем поравнялся со знакомой фигурой, выходящей из боковой двери церкви.

– Отец Бартлетт!
– крикнул Билли через приспущенное окно.

Сгорбившаяся фигура помедлила, стала пробираться по обледеневшей дорожке к машине.

– Это я, Билли Пельтцер.

– С Рождеством, Билли...

– Отец, пожалуйста, идите обратно в церковь, - предупредил Билли. Здесь опасно.

Старик улыбнулся.

– Я просто хочу отправить последнюю открытку. Билли, - сказал он, вытаскивая ее из кармана. Потом, почти про себя, он добавил: - Я совершенно не думал, что они меня поздравят.

– Разве это не может подождать, отец?

– Наверное, может, но пройти надо всего один дом. В чем проблема - ты думаешь, что я поскользнусь на льду?

– Нет, отец, все гораздо хуже. Поверьте мне на слово, что здесь небезопасно, опустите письмо и сразу идите назад.

– Конечно. И с Рождеством тебя.

– Спасибо, отец. Вас также.

Билли завел машину и отъехал. Отец Бартлетт посмотрел ему вслед, пожал плечами и пошел к почтовому ящику на углу. Пока шел, он оглядывался по сторонам и даже через плечо пару раз, но, казалось, никто не скрывался в тени и не преследовал его. Работая с разными группами молодежи, отец Бартлетт знал, что нынешние молодые люди гораздо более мнительны и подозрительны, чем их отцы и деды. В таком мире мы живет, и нельзя винить Билли Пельтцера за то, что он вдруг занервничал, даже в праздники.

Подойдя к почтовому ящику, Бартлетт приоткрыл крышку и бросил письмо.

Через секунду открытка вылетела обратно, ударившись о его пальто и упав на снег.

Моргнув, отец Бартлетт нагнулся и поднял письмо. Он медленно открыл дверцу почтового ящика, заглянул в темноту, пожал плечами и снова бросил конверт.

Тот снова вылетел обратно.

– Это, наверное, какая-то шутка, - пробормотал он, стараясь придать голосу доброжелательное выражение на случай, если его записывают на магнитофон. Снова подняв открытку, он постоял молча, озираясь вокруг достаточно нервно. Он, конечно, видел по телевизору шоу, в котором средний человек становился объектом розыгрыша, и его снимали скрытой камерой, но, конечно, не при таком слабом освещении...

С другой стороны, современной технике подвластно почти все.

Он решил попробовать еще раз. Даже если его записывают, рассудил он, он не выставил себя в смешном свете. Кстати, он всегда реагировал на розыгрыши нормально - со смесью искреннего удивления и веселья; прихожане, которые будут смотреть запись, не смогут обвинить его ни в злобе, ни в глупости. На тот случай, если это все снимали скрытой камерой - а предположив это, он ничего не терял - он решил добавить собственный милый штришок.

Еще раз опустив дверцу, он приложил лицо к отверстию и сказал:

– Еще раз попытаюсь, и все. После этого несу свое письмо в другой ящик.

Как только он произнес эти слова, он почувствовал, как в его руку вцепился холодный предмет. Когда она начал вырываться, другая клешня или рука обвилась ему вокруг шеи и начала затаскивать его голову в почтовый ящик.

– Это зашло слишком далеко!
– закричал он, выдавив смешок, скорее истерический, чем искренний.

Теперь он потерял шляпу, и его непокрытую голову с болью втаскивали через ледяной край в нутро ящика. Извиваясь и изворачиваясь, обычно невозмутимый отец Бартлетт начал звать на помощь.