Шрифт:
– Вот это да... – выдохнула она. – Лерин, можно?
Лерин кивнула, оглядывая полки, будто видела их впервые.
– Госпожа изволит остаться? – спросила она недоверчиво.
Лиля отстранённо кивнула, ведя пальцем вдоль корешков. Сколько всего... Сколько всего!
– Госпожа, уже ночь, – сказала Лерин, обеспокоенно заглядывая в дверь. – Надо возвращаться.
– Да, да... – пробормотала Лиля, листая иллюстрированный каталог-энциклопедию морских тварей. – Да...
– Кирья Лилэр, тут надо прибраться, – жалобно сказала Лерин. – Тебе надо поужинать. Пожалуйста!
Лиля подняла голову и поморгала. Глаза устали от мелькания пламени свечей на страницах.
– А?
– Кирья Лилэр, если с тобой что случится, мне отвечать, – тихо сказала Лерин. – Пожалуйста, пойдём со мной. Надо поужинать... Отдохнуть.
Лиля с сожалением встала.
– Пусть те, что на столе, оставят, хорошо? Те, на арнайском, и словарь.
– Как пожелаешь, госпожа. Ты слышал, Алайте?
Алайте, бородатый, в длинной безрукавке, покорно и уныло кивнул.
– Пойдём, госпожа.
Лиля шла за Лерин, а в голове крутились картинки из книги с насекомыми. Иррео размером с ладонь, ну надо же... Хотя иррео – не насекомые, как выяснилось. Интересно, что это за существа такие? Вот бы рассмотреть поближе...
Она умылась и наскоро съела что-то, что принесла ей катьонте, потом села на широкий подоконник и долго смотрела в тёмный парк с жёлтыми пятнами фонарей. Надо было взять что-нибудь из книг с собой. Перевод с арнайского здорово убивает время... Истребляет мыслишки.
– Кирья, пойдём со мной, – позвал её катьонте, просунув без стука голову в дверь, и Лиля шарахнулась.
– Куда? – испуганно спросила она, подходя к двери и вглядываясь в лицо катьонте. – К крейту?
– Да что ж ты так боишься того крейта, – вздохнул катьонте. – Чем он тебя обидел-то... Пойдём. Мне просто сказали передать: "Приходи, весёлая".
Лиля коротко и резко вдохнула, кидаясь к нему. Катьонте отшатнулся и попятился в коридор.
– Веди... Веди! – прошептала Лиля, оглядывая коридор. – Это безопасно? Тут везде... глаза и уши.
– Безопасно, безопасно. Пойдём.
Она шла за ним, унимая желание подтолкнуть в спину. Быстрее... Быстрее! Мир сузился до пределов того, что было перед ней, и оно уплывало за спину, становясь неважным, несущественным.
Катьонте открыл перед ней двери, и она метнулась внутрь.
– Джерилл!
Он встал ей навстречу с диванчика, и сердце бешено стучало, а губы его были как мёд и вино. Он гладил большими пальцами её шею, и Лиля схватила его за пояс штанов и притянула ещё ближе.
– Погоди, – сказал он, прижимая палец к её губам. – Стамэ. У нас вся ночь впереди. О тебе тут слухи ходят, знаешь? Иди, садись.
Он махнул рукой в сторону диванчика. Лиля, не отрывая взгляда от уголка его губ, прошла за ним и села рядом. Джерилл закинул ноги на стол, и только тогда она опомнилась.
– Стой... Я перестаю соображать, когда вижу тебя. Джерилл, ты делаешь рискованные вещи, ты понимаешь? Ты сидишь в покоях меглейо с ногами на столе и... Ты пьёшь вино?! Ты взял вино в комнате меглейо?!
– Ну ты же сидела с ногами на столике в Эдере, – хмыкнул он. – И пила хозяйское вино. На. Попробуй.
Он протянул ей стакан. Лиля отпила пару глотков и замерла.
– Это похоже на белое... дома Бинот, – сказала она неуверенно.
– Ты разбираешься. Почти как я. На вкус как поцелуи в высокой траве, да?
– Да. Как твои поцелуи. Джерилл, мы рискуем... Что с тобой сделают, если поймают тут?
– А с тобой?
Лиля помолчала, кусая губы.
– Во дворце очень, очень много народа, – покачал он головой. – Ты же видела, как людно в коридорах. По дворцу толпами шатаются камьеры, пока их кирио тут свои дела решают. Дисциплина в наше мирное время ты сама видишь какая. Если действовать достаточно нагло, ни у кого не возникает даже мысли, что тебе не положено находиться в этих вот пустых покоях, понимаешь? От кого охранять пустые покои, а? Не переживай за это.
– Всё равно нам надо что-то делать с этим безумием. Я в буквальном смысле теряю рассудок, когда вижу тебя. С каждым разом всё хуже. Слушай... мне нужно отправить письмо за пределы дворца. Можешь помочь?
– Могу.
Он встал, порылся в столе и достал из ящика чернильницу и перо, вытащил лист бумаги из стопки и положил перед ней. Лиля откинула крышечку чернильницы и остановилась, пощипывая губу пальцами. "Ме эйре эйкро? Та ойт".
– Это всё письмо? – улыбнулся Джерилл, глядя на бумагу. – У тебя такой почерк красивый, почему ты мне каракулями написывала-то, а, весёлая?