Шрифт:
Лиля подобрала подол. Голос доносился из-за деревьев справа. Наверное, один из моряков загулял... Обычно они не заходили дальше рыболовной конторы.
– Нет. Я несу киру то, что он забыл в лавке, – громко сказала она. – Хочешь ласки – вали в бордель. У меня шесть братьев, и один из них – кузнец. Рискнёшь связаться?
– Ты зла не держи, – сказал голос, и послышался удаляющийся шорох травы и треск веток. – Я ж пошутил.
Лиля шагала, качая головой. Перцовый баллончик бы не помешал...
– Миррим!
Она остановилась, с изумлением глядя на девушку, которая брела ей навстречу.
– Куда ты, Миррим?
Та остановилась и посмотрела на неё с недоумением, потом махнула рукой на город.
– Леденцы.
– Я же говорила тебе не усердствовать с ними, – вздохнула Лиля. – Зубные врачи тут дивные, конечно... Пойдём-ка домой. Я завтра тебе принесу.
Не хватало ещё, чтобы тот пьяный хрыч напугал девочку! Почему она ходит тут одна?
– Рисвелда, почему ты отпустила Миррим одну? – спросила она, спустившись на кухню. – Она чуть не наткнулась на пьяного моряка. Там один забрёл в рощу у дома Залгар.
– Далеко он от порта ушёл... Слушай, я и знать не знала, что она ушла. Она не отпрашивалась. Надо приглядывать за ней. Ты ей ничего не говорила?
Лиля помотала головой, пытаясь вспомнить. Нет. Она ничем не смущала Миррим.
– Касилл вернётся, надо будет отправить в город.
– Микилл договорился с новым мясником... Салва, что там с тестом?
– Хорошо... Грит, дай, пожалуйста, вон ту доску!
Лиля крутилась, болтая с ними о делах дома и о какой-то чепухе, словно пытаясь отодвинуть момент, когда ей придётся вынуть пробку, выпуская этот грех из граней голубоватого стекла. Всё от груди и до губ сковало онемение, ледяное, будто кто-то вымочил подушку в проруби и кинул ей на грудь – на, держи! Слабо?
Ей было слабо. С каждым движением минутной стрелки часов в холле, которые она не видела, но представляла сквозь все стены и перекрытия, отчаяние сковывало её. Вот-вот придут гости...
Зачем ей делать это? Ларат вернётся и сам всё разрулит.
Или не разрулит. Она оставит всё как есть, он вернётся как раз к подписанию бумаг и обезумеет. Этот гнев, выжигавший его, который она чувствовала почти физически, толкнёт его на глупость.
Чёрт.
Гамте.
35. Нет. Нет. Нет.
Часы пробили восемь. Лиля ходила по гостиной, зажигая свечи и поправляя диванчики и кресла, пытаясь делать что угодно, только бы не думать, не думать.
– Готовь вино, – сказал Келанте. – Там гости приехали.
Лиля машинально кивнула, потом сморщилась. Перед глазами стояло перекошенное гневом и беспокойством лицо Ларата.
– Где Миррим? – спросила она, глядя, как Рисвелда разливает вино по стаканам, а Салва раскладывает кусочки сыра на тарелку рядом с ломтями окорока.
– Стирать пошла, – вздохнула Рисвелда. – Я вот думаю, может, и правда её к гватре...
– Неси вино гостям, – скомандовал Келанте. – Они там уже, в гостиной.
– А сам-то что?
– Я камьер, а не горничная! Ещё скажи мне в детской горшки выносить!
Лиля скрипнула зубами и взяла поднос. Она поднялась в гостиную, скромно опустив глаза... Тадел и ещё трое. Неужели те же?
Голоса были похожи. Лиля искоса глядела на них, и поймала на себе изучающий взгляд одного из мужчин.
– Думаю, через дней пять, – сказал тот, кого Ларат назвал Кайсо, хрипловатый.
– Погоди. Пусть она уйдёт. – Тадел поднял ладонь.
Лиля вернулась на кухню и села за стол. Флакон лежал в кармане, тяжёлый, как тысяча тысяч грехов на совести.
– А где Рисвелда?
– Пошла Миррим искать.
– Нету! – Рисвелда вышла из женской половины, нахмурившись. – Грит, посмотри-ка в сарае...
Лиля резко встала и бросилась наверх, в сад, и к хозяйственным постройкам.
– Миррим!
Та подняла голову от лохани. Лиля вытянула шею.
– Я же вчера постирала эти платья, – сказала она недоуменно. – Миррим, я хотела спросить тебя кое о чём...
– Грит, гости зовут! – крикнул Келанте от дверей дома. – Быстро!
– Гости? – Миррим резко встала. Лиля глянула на её руки и ужаснулась. Нежные тонкие пальцы сбиты в кровь, ладони точно ошпаренные... – Какие?
– Да там к киру Таделу... Те, которые в прошлый раз были, – сказала она, с ужасом глядя на истерзанные стиркой руки Миррим и её бескровные губы. – Этот Саор и Кейсо, и ещё одного я не знаю. Ладно, я позже приду... Миррим, нам надо немного поговорить, хорошо?