Чтоб их!

Пальцы стиснули руль. Вот бы сжать их на шее Штерна! Ублюдок! Сраный ублюдок! Он стоит за похищением Маги, иначе и быть не может. Кто, кроме него мог оснастить фальшивого Ларго именным значком Особого отдела? Никто. Только зачем… Зачем ему понадобился мальчишка?

Чтобы тебя, дурака, держать на коротком поводке, – мгновенно пришёл ответ, и Ким выругался длинно и грязно.

Штерн хочет взять меня за жабры, – мрачно думал он, выруливая к Образовательному Центру. – Хочет, чтобы я плясал под его дудку, словно цирковой пудель. Но я не позволю. Нет, не позволю. Не дам превратить себя в послушного болвана. Ни за что. Никогда! Найду способ прижучить гада, даже если придётся вывернуть мир наизнанку!

Но сначала надо спасти Магу.

Ситроен накренился, неуклюже вписываясь в крутой поворот: Ким решил срезать. Он отдал Образовательному Центру почти двадцать лет жизни и знал студгород, как свои пять пальцев. Унылые корпуса общежитий тянулись по периметру, образуя исполинскую букву "П". За ними следовали стройные ряды учебных блоков: у каждого из них имелась своя особая фишка. Так, на крыше Отделения Естественных Наук располагался планетарий, укрытый куполом из огнеупорного стекла. Здание Института Права и Безопасности было выполнено в довоенном стиле – его украшали пузатые колонны и затейливые барельефы. Над входом возвышалась гигантская гипсовая Фемида с повязкой на глазах. В правой руке богиня правосудия сжимала обоюдоострый меч, а в левой – весы, на которых полагалось взвешивать факты. "Закон суров, но это закон!" – гласила латинская надпись у ног зевсовой супруги. Ларго хмыкнул, проезжая мимо. Сколько дней и ночей провёл он в этих стенах! Страшно подумать. В юности он, как и сотни других, самозабвенно верил в правосудие. Верил, что нет ничего выше закона, ведь именно так их здесь учили, а теперь... Ким мотнул головой: мысли о прогнившем насквозь мире мешали сконцентрироваться на главном.

Мага! Надо выручить Магу! Надо срочно добраться до Отдела!

Он бросил последний взгляд на Фемиду и устремился вглубь городка.

В блоке Точных Наук, представлявшем в плане равнобедренный треугольник, горел свет. Непонятно – его обитатели ещё не ложились, или уже встали. Всё-таки чудной народ – математики: почти совсем не спят.

А ведь Мага, вроде, выходец именно из этой странной обители.

Ким миновал Отделение Кибернетики, проехал под аркой Института Довоенной Истории и оказался у Главной Библиотеки. У входа в святыню знаний красовался, нагоняя жути, памятник жертвам Последней Войны: сотни человеческих тел, сплавленных воедино взбесившимся электромагнитным полем.

За монументом надо уйти направо, – вспомнил Ларго. – Там проезд. Узкий и тёмный, как нечищеное дуло, но ведёт прямиком к третьей автостраде. А оттуда до Отдела – рукой подать. Минут семь, не больше.

Он уверенно выкрутил руль и двинулся вперёд медленно, словно черепаха. Дождь укутал всё серой пеленой, а предрассветная мгла не спешила рассеиваться, хотя фонари давно погасли. В этом седом, лишённом красок мареве, силуэты теряли чёткость, и мерещилась всякая дичь. Ким мог поспорить, что одна из фигур памятника отделилась от общей композиции и двинулась в сторону Библиотеки...

Стоп!

Ларго ударил по тормозам, и старик-ситроен, взвизгнув, замер.

Чёрт побери, это определённо не мираж! Одна из скульптур – мелкая и щуплая, как и подобает жертве войны, пробиралась к входу Книгохранилища мелкими перебежками.

– А ну стой! – Ким выскочил из машины и выхватил из кобуры пистолет. – Стой, кому говорю! Особый Отдел!

Он промок насквозь в течение первых двух секунд, но останавливаться не собирался: Ларго знал, что именно он видел.

Это была она.

Кукла из квартиры Реважа...

Глубокий капюшон скрывал лицо, а мешковатая парка – фигуру, но Ким понял – это она.

Она... Она! ОНА!!!

Объяснить, как именно он догадался, Ларго никогда бы не смог.

Наверное, это и есть инстинкт сыщика, о котором столько рассказывал Реваж, – подумал он и рванул за загадочной куклой, а миниатюрная фигурка устремилась к монументальной колоннаде, что украшала фасад Библиотеки.

Чёрт!

Ким был уверен, что настиг её, но за первой колонной никого не оказалось.

Вот чёрт!

Ливень мешал сосредоточиться: звук шагов растворялся в шуме дождя.

Куда? Куда она делась?

Ларго вскинул руку с пистолетом и нырнул за следующую колонну, где только что мелькнула тень.

Никого!

Что здесь, чёрт побери, творится?

Он уже почти добрался до седьмой колонны, как вдруг ощутил, что кто-то дышит в затылок.

Дышит.

Смотрит.

Идёт следом...

А вдруг у неё опять с собой бронзовый подсвечник?

Ким резко развернулся и...

Увидел мраморную галерею. Длинную, мрачную и... совершенно пустую.

– Сучий потрох! – Ларго сплюнул, отправил пистолет обратно в кобуру и вытер мокрое от дождя лицо рукавом: носовых платков у него отродясь не водилось. – И куда она могла...

И тут он заметил дверь. Здоровенную двустворчатую дверь, что вела в Книгохранилище номер пять.