Шрифт:
– Не увиливайте. – Ларго добавил голосу стальных ноток и сжал кулак, хрустнув костяшками.
– Ох, ладно. – Управляющий поднялся и подошёл к исполинскому – во всю стену – окну. Сцепил руки за спиной. – Вы загнали меня в угол, детектив. Хотя, говоря откровенно, я рад рассказать всё это. Видите ли... Лессер – настоящее чудовище. И мне... Да и не только мне... очень жаль, что он сдох быстро и без особых мучений.
Сосед Альбера Нея замолчал, и тишина, повисавшая в исполинском кабинете, показалась Ларго противоестественной и токсичной, как пары релидия.
– Говорите же, – прохрипел он.
Мирео развернулся и встретился с ним взглядом.
– Викт'oр Лессер торговал людьми, – сухо отчеканил управляющий. – Продавал собственных подчинённых на опыты.
Глава девятнадцатая
Лифт. Кто только изобрёл эту дьявольскую штуковину? Жуткая стальная клетка на хлюпком тросе. Ларго скривился, когда зеркальные двери разъехались, приглашая в металлический плен. Да уж! Одно дело – любоваться ночной Агломерацией из окон лессеровского кабинета, и совсем другое – спускаться с тридцать шестого этажа в железной капсуле. Ким шумно выдохнул и ослабил галстук. Пот лил ручьями, и спина взмокла, словно он целый день на жаре грузил уголь.
Панель на глянцевой стене мерно отсчитывала цифры: тридцать пять, тридцать четыре, тридцать три... А Ларго усилием воли собрал мысли в кучу и стал их думать. Думал он с таким остервенением, что, казалось, слышит скрип собственных извилин.
Слова Мирео стучали в голове молотом.
Леесер торговал людьми...
Торговал людьми...
Продавал собственных подчинённых...
Ларго вспомнил Стального Викт'oра таким, каким видел в последний раз: бездыханный труп, распростёртый между белым кожаным диваном и гигантским камином. Он не знал Лессера лично – слишком уж тот большая шишка – однако слышал о нём немало. Немало ужасных, леденящих душу историй и пугающих сплетен, но то, что поведал ему сосед покойного Альбера Нея...
Лессер торговал людьми...
Если бы этот занимательный факт биографии садиста-извращенца всплыл на поверхность, Викт'oра не смог бы отмазать никто. Даже сам Имре Хара. Так что, повод для шантажа имелся. Причём – весьма нехилый. Так же, как и в случае Милоса Карра: репутация хозяина стыковочных станций лопнула бы, как пустая скорлупа, узнай кто о его связи с голубоглазым секретарём. Да, угрозы – преотличный способ убеждения. Особенно, когда дело касается акций Кибериума. Ведь именно в них всё дело. В них и только в них. Ведь если Карра, как и Лессера, вынуждали продать ценные бумаги, становится понятно, зачем убрали бедолагу Нея.
Альбер ведал документацией шефа, – нахмурился Ларго. – Парень мог знать имя охотника за акциями.
За акциями, с которыми Карр готов был расстаться в обмен на пикантные фото и обещание молчать.
А Лессер...
Лессер торговал людьми...
Ким передёрнул плечами: неприятно засосало под лопаткой.
Да... Показания Мирео бесценны... Воистину бесценны! Только вот... Можно ли принять его слова на веру безоглядно, как истину в последней инстанции? Вряд ли. Управляющий не назвал конкретных имён и ничего не знал о таинственном покупателе лессоровских подчинённых.
Возможно, это всего лишь очередной слух и не более, – вздохнул Ким и бросил взгляд на панель: осталось всего одиннадцать этажей. – А может, это просто ловушка. Новая попытка сбить меня с панталыки. Хотя...
Ким вспомнил Мирео. Его взгляд. Голос. Бледное лицо и горящие глаза.
"Мы молчали слишком долго", – процедил управляющий сквозь зубы, крепко сжав кулаки. – "Большинство сотрудников "Стали" до сих пор парализованы страхом, но, похоже, пришло время рассказать всё, как есть. Мы были не сотрудниками, детектив. Мы были рабами...".
Мы
Были
Рабами...
Ким закрыл глаза и небрежно привалился спиной к стене.
Либо Мирео говорил правду, либо я окончательно утратил хватку, – подумал он. – Третьего не дано. А значит – надо работать. Копать глубже. Копать и копать, пока истина не окажется на поверхности. Да уж! Легко сказать, да трудно сделать: допросить остальных ферзей из Реважского списка сложнее, чем протащить верблюда сквозь иголочное ушко. С Токадо встретиться практически невозможно, а Имре Хара – махровый политикан – скорее повернёт Землю вспять, чем сознается, что стал жертвой шантажа. Репутация для таких типов дороже жизни. Опальный Ладимир Лей вообще скрывается и никто, даже Особый отдел, не знает, где его искать. А вот Лопес… Мануэль Лопес – воротила и делец, глава крупнейшей фармацевтической сети. Ходят упорные слухи, будто он наладил производство ультронея в промышленных масштабах...
С него и начну, – решил Ларго, когда на панели высветилась единица.
Он выскочил из лифта, словно тот был раскалён, и семимильными шагами пересёк просторный холл. Каблуки гулко стучали по серо-стальной плитке, а в зеркальной мозаике стен отражались десятки Кимов Ларго.
Пафос. Сплошной пафос.
Надо убираться отсюда, и поскорей!
– О! Детектив! – окликнул рыжеусый охранник на пункте контроля. – Вы задержались. – Он протянул листок убытия, и Ким поставил размашистую подпись. – Ваш напарник не дождался. Ушёл полчаса назад.