Акиве интереснее было размышлять о возвышенном, чем принимать посылы, поэтому речи этого вампира протекли сквозь сознание как вода: слегка смочили, но не задержались. Пока и эти росные капли не испарились совсем, Акиве кивнул.

— Конечно, иди. Ты молод и голоден.

— А ты стар и сыт? С ума вы тут все посходили. С последнего! Если он вообще когда-то был. Поем и вернусь домой.

Он обнял подругу за прямые изящные плечи, и оба отправились к долине за поросятами. Ну, с рогами свинки и кое-где с броневыми пластинами, но ведь похожи на прежних. Зачем придумывать новое название?

Акиве остался один, брёл куда-то и безмятежно смотрел на бархат ночи, слегка траченный дырками звёзд, когда прямо перед ним появилось нечто. Сначала оно было далеко, но потом приблизилось, и Акиве увидел, что это летающая машина. Она двигалась неспешно, почти беззвучно, лишь слегка звенело в затылке, да ныли корни зубов. Чудное явление поболталось немного в воздухе, а потом село прямо на окраине разрушенного мегаполиса.

Пока аппарат летел, казалось, что он рядом и вот-вот свалится на голову, но приземлившись, оказался довольно далеко. Акиве благоговейно следил за тем, как в скором времени распалось сытое брюхо машины и показались из него не то фигурки, похожие на людей, не то ходячие автоматы. Созерцательный транс оказался долгим, но Акиве сумел из него вынырнуть.

Улетят ведь они. Посмотрят, что здесь плохо и пусто, поднимутся обратно в поднебесье, а потом в наднебесье, включат свои фотонные ракеты, или что там у них приделано к корме, и поминай как звали, да и не звал никто. Так вдруг стало обидно! Тут корабли летают, продолжается возвышенная жизнь, и лишь вампиры всё потеряли, остались сами с собой, бесполезные и бесплодные. Неужели это навсегда?

Акиве побежал. Кровопийцы в жизни мало что умеют, но вот бегать они мастера. Под ногами проносились со свистом руины, их мёртвую наготу прикрывал саван мха. Штаны едва не отставали от тела, встречный ветер расстелил горизонтально волосы, и они чинно летели позади головы. Расстояние до спускаемого аппарата Акиве преодолел легко, и тут им некстати овладело смущение слегка одичавшего в горячих землях одиночки. Он припал к бугорку бывшего здания и конфузливо выглянул из-за гребня.

Эти пришельцы были совсем как люди в защитной одежде. Пузыри шлемов чинно отсвечивали, словно лак дорогого автомобиля. Две руки, две ноги, жесты. Ткань костюмов тоже сияла благородно, Акиве застеснялся потрепанных штанов, но всё же проверил, на месте ли они. Какая-никакая, а респектабельность. Если спросят, можно сказать, что он ищет высшую истину в беспредельной пустоте равнин. Брюки в этом деле не главное.

Люди из космоса ходили вокруг своего корабля, рассматривали мир под ногами, мир вокруг. Довольно крупные, скорее с Дэма ростом, чем с Акиве, они поражали воображение незнакомой пластикой движений. Валкость походки и механическая неспешность жестов наводили на мысль о роботах. Нос вампира старательно вбирал запахи и тоже живого не нащупывал. Отстранённые ароматы техники назойливо теребили обоняние. У людей они тоже были и раздражали в старые времена, сейчас скорее будили ностальгическую грусть. Очередной подсчёт потерь сам собой прозвенел привычной дорожкой. Акиве помотал головой, чтобы вернуться в настоящее. Скорее всего, там бродили живые существа в наглухо закрытых скафандрах, а не автоматы. Ну, да, вон сквозь стекло шлемов мелькнули физиономии. Зеленоватые, правда, но это, может, с дороги.

Акиве продолжал наблюдать за пришельцами. Они установили какие-то приборы и отошли в сторону. Интересно стало, получится ли с ними разговаривать? Вряд ли они знают земной язык. В фантастических романах, которые писали люди, у пришельцев находились специальные приспособления для того чтобы постигать наречия малоразвитых жителей других планет. Странно было сознавать себя отсталым. Интересно, люди полетели бы к звёздам, не свались им на голову проклятая война? Эх, опять он думает об этом, надо бы иногда поразмышлять о другом, пока на сером веществе мозоли не натоптались.

Инопланетяне пошли в ту сторону, где хоронился Акиве и он решил, что прятаться дальше невежливо. Встал во весь рост и незаметно взобрался на бугорок, чтобы казаться высоким. Трое застыли и схватились за кривые штуковины, что несли у бедра. Бластеры? Не страх, а жадное любопытство слегка щипало нервы. Вампиров атомная война не прикончила, вряд ли бластеры существенно поправят дело. Чрезмерно опасаться не следовало. Акиве с любопытством ждал, что будет дальше. Стыдясь едва прикрытой наготы, он, тем не менее, позволял чужим себя разглядывать. Предполагал, что они не уйдут, если он покажется им добродушным. Решат, что он местный дикарь, только бы бусы из бисера дарить не стали, но если предложат, надо брать. Сорвать первый контакт — значит облажаться феерически, как и человечеству не удавалось, если войну не брать в расчёт. Впервые после исчезновения людей в мире наметилось что-то интересное. Нельзя упустить шанс с ним познакомиться.

Теперь, вблизи, Акиве разглядел пришельцев лучше, точнее оценил их лица через прозрачные стёкла шлемов. На человеческие они мало походили, но Акиве решил не привередничать. Глаза есть и довольно большие, с носами проблемы, но может, они нюхают другой частью тела, рты безгубые и узенькие, большой кусок в такой не положишь. А если они вампиры? Не хватало только конкурентов в без того прискорбных обстоятельствах.

Средний пришелец шагнул вперёд, по-птичьи переставляя ноги. Предмет в его руке нацелился точно на Акиве, а потом что-то сверкнуло, и вампир испугался за судьбу единственных штанов. Он отпрыгнул. Одежда и всё остальное уцелело, а три инопланетянина смотрели на него выжидательно. Предполагали последствия? Нужно было падать что ли? Как-то пока не наступило должное взаимопонимание.

Нехорошая мысль всплыла из бездонной памяти. Один вампир ещё до войны рассказывал, как люди поймали его и заключили внутрь чугунной куклы. Снаружи оставалась только голова для кормления и одна рука, чтобы брать из вены кровь. Учёные исследовали её в лабораториях: то ли затем, чтобы излечивать вампиризм, то ли затем, чтобы примазаться к его бессмертию. Вампир вырвался на волю, влюбив в себя девушку лаборантку. Она выкрала ключи и отомкнула замки его саркофага. Так он рассказывал. Может, врал. Акиве не хотел в лабораторию для исследований или к таксидермисту для коллекции, но пришельцы определённо ждали, что он заснёт или умрёт. Хотя бы пошевелится.