— Я так мечтаю хотеть мужчину. Чтобы голова кружилась, и на всё уже было плевать. Ты высокий, стройный, у тебя широкие плечи и рельефные мышцы груди. Хочу замирать от восторга, когда вот так веду по ним ладонью

Дэм легонько гладил нежную кожу её бедра и тосковал ничуть не меньше. Он редко вспоминал утраченные возможности, в жизни вампира тоже случались яркие моменты: охота, горячая как огонь кровь. Лишь в такие минуты, как сейчас, просыпалась пустота внутри, и выла о погибшем прошлом. Горькое ощущение, когда что-то вынули и ничего не поставили на свободное место, мучило как больной зуб.

— Зато мы бессмертные, — сказал он.

Прозвучало уныло.

— Прискорбно наблюдать, как прекрасный юноша и прекрасная девушка изображают статую целомудрия, потому что злая природа отняла у них сладкую муку любовной горячки.

Чужой голос прозвучал так близко, что горе-охотники отпрыгнули друг от друга с весьма похвальной резвостью. Лилита зарычала, сразу превращаясь в опасного ночного зверя. Дэм ощутил, как его собственные клыки трепещут от злобы, и угрожающе крючатся пальцы. А был ли этот момент заоблачной нежности?

Дэм заставил себя успокоиться. Незнакомец в полном одиночестве украшал собой бугор, бывший некогда обычным домом на заурядной улице скучного большого города. Такой же вампир, как все другие, есть ли из-за чего нервничать? Ростом не вышел, дородством тоже, но зато в штанах. Надо полагать, паренёк не из простых. Как легко теперь определить представителей высшего общества: если задница прикрыта цивилизованной материей — лорд, если нет — максимум средний класс. Невысока цена титулов.

— Ты кто? — спросил Дэм.

Вампир смотрел сверху вниз, поскольку стоял на кочке.

— Акиве меня зовут, — сказал он просто.

Лилита всё ещё рычала, ощетинившись ёжиком, сверкали в полумраке глаза. Дэм посмотрел на неё, потом опять повернулся к незваному пришельцу.

— Я должен тебя бояться?

— Зачем?

Акиве демонстративно пожал плечами. И тут рык Лилиты перешёл в членораздельную речь:

— Он мутант! Урод из горячей зоны! Ты ослеп северянин?

Дэм честно присмотрелся к новому знакомому: вампир как вампир. Рогов нет, копыт тоже, а клыки есть у всех.

— Хорошо, если он плохой, пойдём охотиться, а его оставим здесь.

— Мудрое решение, — одобрил Акиве. — Приходи завтра, или Савва уже отравил своими речами твой незамутнённый разум?

— Буду безмерно счастлив, если вы оба, ты и он, оставите меня в покое.

Лилита часто оборачивалась и вздрагивала, словно подлинное зло осталось за спиной, а не шло рядом. Дэм дивился про себя: да что они тут с ума все посходили? Ищут повод для скандала или оправдание для собственной глупости? Раздражение прошло, и выяснять, что именно, более не хотелось. Да не всё ли равно? Ночь коротка, а вампир хочет крови.

— Бежим! — предложил Дэм.

В нём пробудился сладкий азарт. Подруга охотно откликнулась на призыв, мелькали по ковру мха её проворные ноги, чёрные волосы плескались на спине. Красиво она неслась над сокрушённым миром, и Дэм опять пожалел, что видит лишь холодную как звёзды красоту, а не сгорает от человеческой страсти.

Город неожиданно кончился, открылась обширная низина, внизу кое-где ползал, вяло цепляясь за местность, серебристый туман. Дэм жадно потянул носом прохладный воздух. Да, жизнь на планете возрождалась, и её новая очищенная радиацией кровь будила во всём теле сладкое томление момента.

Вампиры не охотятся стаями, и далее Дэм действовал один. Он учуял желанную добычу и рванул вниз длинными экономными прыжками. Ступни почти беззвучно касались мягкого грунта, совершенные мышцы выстреливали тело в новый полёт. Погоня захватывала дух. Дичь ещё не услышала вампира, не бежала в панике куда угодно лишь бы прочь от клыков, но ощущение борьбы и грядущей победы переполняло настолько, что Дэм зарычал еле слышно, только чтобы поделиться с ночью своим упоением.

Вот они, бредут маленькой стайкой, невысокие, но толстенькие — добыча. Дэм выделил самого крупного и взвился в последнем завершающем прыжке, когда сильный удар сбоку сбил его с правильной траектории прямо в колючие кусты. Зверьки порскнули, поддавая копытами в дёрн, а следом скользнула коренастая фигура, и скоро завизжала в ночи почти оборвавшаяся жизнь.

Дэм завыл и бросился на того, кто посмел отнять его добычу. Он прочёл много книжек о добром и светлом, но сейчас вся беллетристическая чушь мигом вылетела из головы. Осталось одно кровожадное желание — отнять дичину и убить наглеца. Два желания.

Он почти настиг чужого вампира, когда тот обернулся и разинул измаранную кровью пасть. Во рту дрожал язык, а выкаченные из орбит глаза смотрели косо и недобро. Дэм замер на месте. Там, где буксует нормальный полезный страх, на помощь приходит брезгливость. Незнакомый вампир был противен. То есть все отвратительны, когда рвут на части живую плоть, а не рассуждают о поэзии, но с этим что-то обстояло очень и очень не так. Он горбил спину, и гримаса на лице казалась приклеенной надолго, а не сооружённой ради подходящего момента.