Он лежал на животе, подперев подбородок ладонями, смотрел с любопытством. Выглядел он гораздо лучше, чем вчера.

На какое-то короткое мгновение Овечке стало не по себе: она и забыла, какие у него глаза, как у короля Вьюги из старой сказки. Но стушеваться не могла, а потому гордо вскинула подбородок, задрав нос и прикинув, железный или стальной нож у неё в руке, а если стальной — ранит ли сталь баша так же хорошо, как и железно?

— Мы не будем убивать лес, мы будем срубать деревья!

— Для леса особой разницы нет.

— Вот же ты лицемер, ты же прямо сейчас лежишь на печке, которая топится брёвнами из леса! — разозлилась Овечка.

Гран пожал плечами:

— Мне тоже нет разницы, что вы с ним делаете.

— Тогда чего спрашиваешь так, будто это что-то плохое?

— Просто так.

Издав сдавленный рык, Овечка швырнула бутерброды на тарелку, а тарелку на стол. Села так резко, что пустые бутылки зазвенели. Анжей распрямился, вдохнул, закрыв глаза, зажег свечу.

— Анна, это Баш Гран. Гран, это Анна. Вот и познакомились.

— Мы были знакомы Анж!

— Да? — удивился Гран, свешиваясь с печки. — Я не знаю тебя. А нет, знаю. Понимаю, ты выросла. Я помню твои волосы и другое имя, но оно было глупое.

— Чёрная Овечка. Меня зовут Черная Овечка, Анной меня называет только Анжей. И, если ты продолжишь говорить, что моё имя глупое, я разберу твоё по буквам!

Баш спрыгнул на пол, рубашка сползла с его плеча, обнажая ожог. Рана ещё не зажила.

— Где мазь? — спросила Овечка в воздух.

Белобрысый достал склянку с печи, протянул. Она взяла баночку и потянулась было к ожогу баша, но тот отшатнулся от её руки.

— Перестань! — рявкнула она. — Ты сам, очевидно, этого не делаешь, но если ожог не лечить, то он у тебя так и останется. Так что стой смирно.

Гран закатил глаза, демонстрируя, что ему идея быть здоровым не особо приятна, но замер.

Закончив наносить мазь, Овечка попыталась поправить рубаху баша, но та снова сползла с плеча.

— А почему ты одет как бордельный мальчик? Нашёл себе призвание?

— Просто моя одежда ему велика, а у тебя я не успел попросить! — встрял покрасневший Анжей.

Не говоря ни слова, но много чего думая, Овечка пошла в комнату, открыла шкаф с одеждой и с лёгкой руки собрала несчастному беглецу несколько штанов и рубах, а вернувшись, вручила её Грану в руки.

— Переоденься.

— Мне и так нормально, — сказал баш. — Мне не холодно.

— А мне холодно на тебя смотреть! Поэтому иди в баню и переоденься!

Развернувшись, Гран ушёл вглубь дома, а Овечка наконец-то села за стол и выпила немного чаю. Анж медленно ел бутерброд, смотря на свечу.

Живот девушки забурчал, и она впилась зубами в свою порцию.

— Что ты думаешь? — спросила она с набитым ртом.

— Думаю, с лесом — хорошая идея, ты молодец, что договорилась. Начать надо с сухих деревьев. Когда ты договорилась о первой поставке?

— Послезавтра.

— И сколько мы будем получать?

— Сколько продаст. Но думаю, по три с одной связки. Если не будем тратить ни на что другое, как раз нормально хватит.

— Да, это просто отлично. Ох, Анна, не знаю, что бы я без тебя делал.

— Ооо, у меня много вариантов! — рассмеялась она.

Анж улыбнулся.

— Слушай, — Овечка наклонилась к нему поближе и прошептала, — а с ним-то что приключилось?

Она кивнула в сторону бани.

— Я тебе подробнее потом расскажу, — тихо ответил Анжей. — Но в общем, получилось так, что на остров Цветов напали какие-то огненные собаки. Я не знаю, кто они — никто не знает. Но они всё сожгли и почти все баши сгорели, а Гран, как я понял, отдал всю свою магию, чтоб остальные вышли, но сам выйти не успел, потому что пошёл искать тех, кто остался.

— Ужас…

Обладая живым воображением, высокой эмпатией и яркой эмоциональностью, Овечка не смогла удержаться: тут же стало очень жаль гостя, и она пообещала себе быть снисходительнее и ласковее с ним.

Обладая здравомыслием и знанием себя, она знала, что вряд ли сдержит это обещание.

— А что он хочет делать дальше?

Анжей покачал рыжей головой. В этот момент в комнату вернулся Гран. Одежда Анны сидела на нём намного лучше: чёрные просторные штаны, собранные у щиколоток, и белая рубаха с длинными манжетами. Он тут же начал напоминать капитана разбойничьего судна.