— А… Слушай, а как отличить цветок, из которого появился баш? Чтобы случайно его не сорвать. Вообще что будет, если его сорвать?

— Да ничего не будет, этот цветок умрёт, баш немного погрустит да забудет. Он сам цветок в этом мире, ему ни к чему прошлая оболочка.

Анжей скосил глаза на одуванчик с яркой желтой головкой. Интересно, как это — быть духом? Наверное, не очень, судя по тому, как живут эти странные существа.

— Гран, а твой цветок где?

— У меня его нет, — после некоторого молчания ответил бащ.

— Сорвали?

— М… нет. У меня его никогда не было. Я не из цветка появился.

Привстав на локтях, мальчик внимательно вгляделся в лицо друга.

— А откуда тогда?

— Звезда упала, умирая, — нараспев сказал Гран. — А из осколка я родился.

— Ого! — восхищенно протянул Анжей. — Это же потрясающе. Про тебя можно свою историю сочинить!

— Можно. Сочиняй.

— Обязательно! Спасибо! Нет, как это здорово всё-таки, падшая звезда! Ты, должно быть, сразу был избран королём.

Гран хохотнул.

— Нет, я сразу был избран чужим, власть взял себе сам.

— Ещё лучше! Ты расскажешь мне как-нибудь эту историю?

— Да, но не сейчас. К нам кто-то бежит.

И правда бежал: огненная голова появилась на поляне, босые пятки стучали по земле. Это была Жили, она мчалась, жалобно выкрикивая:

— Ваше Величество! Ваше Величество! Ваааашчество!..

Добежав, упала рядом с Граном, скуля и стараясь коснуться подола его рубахи, хныкала:

— Ваше Величество, он украл мой хвост, он украл мой хвост!

Она уткнулась носом в его одежду. Гран раздраженно выдернул ткань.

— Кто украл твой хвост? Разве он у тебя был?

— Корш! Он сказал, что у меня был хвост, но Корш его похитил, пока я спала и не хочет возвращать! Ваше Величество, верните хвост, прошу, верните!

— Дура! — прошипел ей король. — Не было у тебя хвоста никогда, а Корш тебя обманывает. Иди отсюда.

— Правда врёт? Правда-правда?

— Да.

Девушка вскочила. Выражение её лица не предвещало Коршу ничего хорошего.

— Ну я ему задам! Ну я ему покажу!

И умчалась прочь.

Гран застонал, закрыл лицо руками.

— Как же они мне надоели!

Анжею оставалось только посочувствовать.

****

Дни сменялись ночами, а затем снова наступал день. Из-за вечного лета Анжей потерял счёт времени — сколько он уже тут? Год? Два? Он не знал, а зарубки, которые он сперва наносил на стене в спальне-закутке, быстро сбили его с толку.

Но ответ подсказывало отражение: зеркал на острове не было, зато было озерцо в саду. И в этом озерце он отчётливо видел, что растёт: лицо стало менее мягким, плечи стали шире, подбородок квадратное. И рост — сейчас он был уже ростом с Грана, хотя раньше смотрел на него снизу вверх.

Он пытался расспросить об этом Грана, но по мнению баша Анжей всегда был таким, с самого начала, но мальчик-то видел, что время для него не остановилось.

С людьми вокруг он себя сравнить не мог в силу того, что они почти не общались друг с другом, жили разобщенно, словно не были единым видом с единой бедой. Но Анжея это не особо волновало, как и не заботило его отсутствие дружбы с другими башами — у него был Гран, ему хватало. Они проводили дни бок о бок, гуляли по лесу, рассказывали истории, исследовали остров (который, как оказалось, Гран знает вдоль и поперек, но подыгрывал Анжею), строили плот, рыбачили и составляли книгу Сказаний. Ни читать, ни писать Гран не умел, как и все представители его вида, но непременно захотел, чтобы в Древе-Дворце была такая особенная книга, которая содержит все песни, поэтому они вылавливали по очереди всех жителей острова и выспрашивали, какие стихи или истории они знают, а потом Анжей записывал это всё на сушеных листьях. Он очень боялся, что листья обветшают и разрушатся, но Гран его заверил, что не позволит этому случиться — у него достаточно магии.

На все мольбы показать хоть что-нибудь волшебное король отвечал отказом.

— Вся моя магия уходит на то, чтобы держать этот проклятый остров взаперти.

— А как же сохранение книги? — напомнил Анжей.

— Ну ещё и на книгу, ладно.

Но в один вечер всё же сдался, ночью отвёл Анжея на тёмную еловую поляну и движением руки заставил её сиять всеми цветами радуги. Мальчик ахнул от восхищения — столько красоты он в жизни не видел! Свет был будто живой, и такой яркий, что дух захватывало.

— Тут есть кристаллы. Я просто их разбудил и заставил немного поплясать, вот и вся магия, — объяснил Гран.

В тот вечер Анжей ещё долго чувствовал это сияние.

О доме он не забывал, думал о нём довольно часто, но тосковал несильно, разве что скучал по родителям и сестре. Он холил надежду, что увидит их вновь, но при Гране не заикался.

Всё выжидал нужный момент, а это было непросто — настроение у Грана скакало туда-сюда, и было крайне сложно предсказать, что его развеселит, а что расстроит. У Анжея худо-бедно получалось, но вот у подданных Грана нет. Они то и дело прибегали к нему с просьбой разрешить их споры, иногда натыкались на гнев, иногда на милость. Но периодически их глупость и настойчивость злили даже Анжея: как можно сначала повалить дерево, а потом прибежать с просьбой снова врастить его в землю? Или сначала откусить себе палец, а потом хныкать, чтоб его пришли вновь?