Произошедшие события откинули верховенство Вениамина далеко назад. Во-первых, за сегодняшним столом новые гости командовали, как им самим хотелось, без оглядки на него. Во-вторых, что значит «Борис, ты с нами пойдешь»?

— Это недопустимо, — Вениамин расхаживал по комнате, делая всевозможные угрожающие жесты стене. — В конце концов, а почему нет? Почему, я вас спрашиваю? Я же маг, не просто какой-то маг! Я книжник! И я имею полное право! В моем доме меня отлучили от власти! Да-да! Я имею полное право.

Он бросился к нескольким фолиантам, с которыми не разлучался никогда, раскрыл один из них и начал торопливо, но бережно перебирать страницы.

— Вот оно! — воскликнул он и громко захохотал. Потом испугался, что его могут услышать, и быстро, по-воровски, оглянулся и шепотом повторил. — Вот оно!

Вениамин нашел необходимое заклинание, которое мог бы с легкостью наложить на обитателей избы. Буквально пара слов — и все общество полностью перейдет под его власть, большого труда для Вениамина это бы не составило. Но юноша медлил. Что-то внутри него было против, какая-то часть его не отказывалась пойти на такое по отношению к коллегам.

— Что, если каждый после моего колдовства, станет творить свое? — спрашивал он сам себя и сам же себе отвечал. — Если каждый решит, что и ему можно? Но ведь я не каждый! Я такой один! И они признали меня главным! Разве я просил признавать меня главным? Нет! Они трусы! Они сидели, напуганные, как стайка расшалившихся детишек, не зная, как быть дальше. А я! Я принял на себя удар судьбы… Какой удар судьбы? Да не важно! Я взял на себя всю ответственность и стал главным! А разве быть главным — это просто название? Нет, это много-много всего, много всего можно. Но ведь главный — это и много чего должен! Кому? Кому должен? Вот им? Мне никто не должен? Только я? И почему вдруг?

Вениамин метался по комнате, как раненый зверь. Самолюбие требовало сатисфакции, совесть запрещала действовать магическим путем. Между этими двумя страдал Вениамин. Совершенно измученный он вырвался из удушающих объятий собственной спальни и рванул за советом к Борису, своему врагу, которого единственного из всех он сейчас уважал и чей труд внезапно стал ценить, позабыв всегдашнее к нему презрение.

Несмотря на крайнюю степень нервозности в этот момент он, однако, услышал, какие-то странные возящиеся звуки на том месте, где был оставлен связанный юноша. Вениамин замедлил шаги и начал красться, пытаясь разглядеть, что происходит во тьме.

Затаив дыхание, через некоторое время он смог расслышать всхлипы и уговоры, шуршание и шепот, похожий на женский.

— Беги, милый, беги, — горячо шептала женщина, вклиниваясь между чавкающих недвусмысленных звуков. — Мне с тобой ничего не страшно! Пойдем скорее, пусть они сами, разве нам нужны они?

Вениамин застыл на месте, как вкопанный, почувствовав какое-то присутствие сзади. Даже не движение человека, а колебания воздуха, который теплой волной просквозил мимо него, едва задевая волосы, к тому же месту, в котором была различима возня.

Через мгновение оттуда послышался негромкий, но жестокий шлепок, а вслед за ним сдавленный женский вопль. Еще мигом позже мимо Вениамина пронеслась пара ног, чуть не задев его самого. Потом еще пара.

Когда все стихло, юноша прокрался в свою комнату. Вениамин прислушался, что будет дальше. Но дом спал, полностью проигнорировав ночное происшествие и не касаясь до него. Во всяком случае, так казалось.

Одна из полуночных блудниц точно была женщиной. Но кто именно? Лея или Матильда? Значит, у Бориса есть союзник среди обитателей избы. Но кто? Значит, Борис ведет двойную игру, договариваясь и с ним, и с кем-то еще.

— Предатель! Но кто третий? Кто — это движение воздуха?

Одно Вениамин решил для себя точно: сейчас магией воспользоваться не просто можно, но и нужно. Он снова вернулся к чтению своего брошенного фолианта, но в этот раз делал это неторопливо, без суеты и внутренних диалогов.

Однако, нужно было торопиться, на рассвете недавно прибывшие могут уйти, прихватив с собой Миролюба и Бориса. И, хорошо, если женщина, шептавшаяся с Борисом, была Леей. А если Матильдой? И она уйдет, значит. Над кем же тогда командовать Вениамину.

Нет, пускать на самотек тут точно было ничего нельзя. Надо было срочно что-то придумать.

Королева проснулась в прекрасном настроении. Утро давно уже нахлынуло на Край, проникая в каждый уголок, поднимая каждого рабочего и указывая на необходимость и полезность ежедневного труда, оно щекотало пьяниц в затхлых кабаках, выдергивая их на яркий свет, от которого те почти теряли сознание.

Королева спала непростительно долго. Она потянулась, припоминая вчерашнюю беседу с флейтистом, и тут же бросилась к зеркалу, проверить, все ли она хороша, как рассказывал юноша, или это все только приснилось ей.