Матильда тут же бросилась к Вениамину, со всей силой надавив на нос и задрав свой к потолку, как можно выше!

— Дура! Голову ему запрокинь! А нос у него сломан — не дави на него!

— Нет! — не выдержал Миролюб. — Я так больше не могу! Я устал!

— Слушай, да всем наплевать, можешь ты или нет. Сейчас вот прямо здесь лежит твой товарищ и умирает! А ты жалуешься, что тебе тяжело! — закричал на него Богдан.

— Да! Я устал! Устал от всех вас, и было бы неплохо, если б не только этот, как ты его назвал «товарищ», умирал, а вы все!

— Да что ты такое говоришь, Миролюб! Друзья, не слушайте, у него просто, наверное, опять это! — заступился за него Ярослав.

— Никакое у меня не «Это»! «Это» не у меня, а у вас! Вы мне противны все! Чего уставился, Богдан? О чём ты только что у дверей Вениамина рассуждал?!

— Неужели ж я это действительно вслух? — изумился Богдан. — Я думал, Веня это знает, потому что мысли читает.

— О чём это он, Богдан? — вкрадчиво спросил Ярослав.

— Да, Богдан, о чём это я? Может быть, у меня «э-то»?! Или ты на товарища хотел донести? А, Богдан?!

Богдан тут же, как подкошенный, упал на колени и так пополз в сторону Ярослава:

— Прости, Ярушка, у меня это… Не знаю, как вышло… Это у меня, Ярушка, прости-и…

— Тьфу, скотина! — выругался Миролюб и скрылся в своей комнате, посильнее хлопнув дверью.

— Матильда, отпусти уже нос у Вени, оторвешь, — тихо сказал Ярослав. — Ну, потом разберёмся, что было, давайте сейчас поможем человеку.

Он обошел книжника и подхватил под подмышки и задом, пятясь, начал оттаскивать его в комнату. Богдан подхватил Вениамина за ноги, и они вместе водрузили его на кровать.

— Девочка, принеси полотенце чистое и воды, — попросил Ярослав Матильду.

— Ярушка, я не прав, — тихим голосом начал Богдан, когда они остались вдвоём у постели раненого.

— Не сейчас, Богдан, двоих сразу мы не вылечим. Давай по очереди.

Краем глаза в открытую дверь Ярослав увидел, как из своей комнаты вышел Миролюб. Он понимал, что их команда рушится, и они теряют одного из самых честных и нескандальных магов, но не решился окликнуть или удержать его. В конце концов, действительно в избе назревало что-то нехорошее, они всё чаще и больше ссорились по любому пустяку. Может быть, Миролюб принял единственно правильное решение, может быть, и все они со временем разойдутся. Сейчас было жалко стараний и потраченного времени, которое они провели на болотах. Уйти сейчас — значило признаться в полной своей негодности, расписаться в бесполезности магического искусства, вернуться домой самым простым человеком и до конца жизни скрываться от псов.

Из раздумий Ярослава вывел быстрый топот по коридору. Он поднял голову и увидел перед собой Миролюба:

— Миролюб, как я рад, что ты все-таки передумал. Я рад, что ты решил вернуться. Я не вправе от тебя требовать, чтобы ты остался, но очень-очень рад, что ты с нами…

— Да нет, Ярослав, там это…

— Что? Теперь и там это? — засмеялся Ярослав.

— Нет. Ты не понял. У нас гости. Странные гости. И тот мальчик, помнишь? Который внук Рогнеды…

Тем временем в сенях толпились трое. Впереди всех стоял Иннокентий, ожидая старых знакомых. Он радостно улыбался, готовясь к встрече. Тем более ему сейчас было что ответить на вопрос: «А какое у тебя искусство?» Он знал, что умеет лечить. Немножко смущала ситуация с Книгой, ведь они обязательно спросят, зачем он её украл…

«Украл — это плохое слово», — думал Иннокентий. — «Надо бы им будет объяснить, что я ничего не крал, а она сама как-то в сумку прыгнула. Ну, а что? Книга-то волшебная».

За Иннокентием пряталась Лея, удивлённо осматривая из-за плеча юноши устройство избы и чудного связанного мужчину на лавке, удивительно похожего на ее Иннокентия, только с такими дерзкими глазами, такими красивыми наглыми глазами.

А немного поодаль, отдельно от всех, притаился Казимир, который делал знаки Борису, давая понять, чтобы тот ни за что и ничем не выдал, что они знакомы.

Через некоторое время все уже собрались за большим столом, включая связанного Бориса.

Председательствовал Вениамин Гундосый, как теперь его втихаря прозвали приятели, с туго перевязанным носом. На правах главного он открыл собрание:

— Ну, что же, прямо не знаю, с чего начать, за последнее время столько событий у нас. Давайте по порядку. Первым делом обсудим, что делать с Борисом. Вторым — что делать с Богданом. Третьим — что делать с Миролюбом. Четвёртым — что делать с Иннокентием и его командой.

— Может, уже пора что-то и самим делать, сколько можно уже обсуждать, мы пару лет решаем, что же делать. Это крайне утомительно, — прервал его Миролюб.

— Может быть, ты уже решил, что делать? Так нам расскажешь?

— Я уже даже показал, если ты не заметил. Нам необходимо совместно учиться работать, а это значит — тренировки, тренировки и тренировки.

— По-моему, мы сегодня утром неплохо потренировались?

— Ну да, потренировались угодить тебе. Каждый постарался, не так ли?