Богдан причесался, расправил рубаху и направился к комнате Вениамина. Дойдя до двери, он прислушался, ещё раз оправил волосы и снова спросил себя, правильно ли он делает?

— Не доложить Вениамину о том, что Ярослав против него смуту затевает, значит стать тем самым трусом, которым обзывал всех Ярослав. Ну уж нет! Я не смолчу! Я всё скажу!

Что-то внутри, казалось, грызёт Богдана. Что-то было не так, что-то подсказывало, что идти надо не к Вениамину, а в свою комнату, что надо бы остыть и подумать. Но обида за то, что его обозвали, не стихала, обида требовала мести!

Королева рыдала взаперти два часа. И оба часа безутешно.

В конце концов, дальше так продолжаться не могло. Необходимо было принять какое-нибудь решение. Неважно, насколько оно будет продуманным, главное — нужно было действовать. Хотя бы взять и казнить флейтиста. Или лекаря? Потому что, а зачем он его спас? Кто его просил?

Да, оставалось только небольшое недоразумение. Вопрос о справедливости казнь не решала. Для чего Евтельмина столько лет мучилась почем зря, а эти мерзкие маги кушали с ее стола и на её же стол ей и гадили. Она столько лет страдала, а они возьмут и вот так просто умрут? Чик — и всё? Ну уж нет.

Тут надо было что-то придумать. Что-нибудь такое… И в эту минуту Евтельмина впервые, пожалуй, за всю жизнь ощутила приступ сентиментальной любви к своей бабке, Клариссе Мудрой, той самой, которую она презирала и ненавидела всю жизнь, считая, что так поступать с магами было нельзя. Можно! Еще как можно, и нужно!

Вихрем Евтельмина ворвалась в обеденную залу и радостно улюлюкая, подобно самому пошлому дорожному разбойнику, схватила со стола тяжелые подсвечники и один за другим принялась метать их в любимый витраж.

«Какой позор!» — подумала про себя королева, радостно запуская в витраж башмачок.

Постепенно перекидав все доступные тяжелые вещи в окно и не добившись желаемого результата, королева устала и выдохлась.

Теперь она сидела прямо на полу и тяжело дышала. На злость сил не хватало.

Витраж стоял, как и раньше, Светозара на нем по-прежнему воздевала руки к небу, но теперь не в мольбе, а как будто обращаясь к высшим силам, чтобы те посмотрели на недостойное поведение королевы.

— Ну жалуйся-жалуйся, — погрозила Евтельмина ей кулаком.

Настроение королевы улучшилось, и она велела подавать к ужину.

Пока Евтельмина, в одном башмаке, прихрамывая, торопилась в собственные покои, её догнала жена лекаря:

— Моя королева, — тяжело дышала ей в подбородок низенькая услужливая толстуха. — Женщина, которую мы сегодня нашли на улице…

— И что? — нетерпеливо прервала её Евтельмина.

— Ничего-ничего, моя королева, — опешила жена лекаря, торопясь убраться, интуитивно чувствуя, что единственное, чем её сейчас удостоят, так это затрещиной.

— Стоять! — выкрикнула Евтельмина.

Толстуха присела ещё ниже на своих пухленьких толстых ножках и говорила теперь даже не с подбородком королевы, а с областью пупка.

— Мой муж, лекарь, послал уведомить, что женщина жива…

— Мне-то какая разница? Она моя родственница что ли?

— Нет!

Королева медленно огляделась в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, чтобы запустить им в назойливую потеющую фрейлину, болтающую с ее юбкой.

— Как вы мне все надоели!

— Она не родственница, но она знает…

— Где сидит фазан? — устало зевнула королева.

— Нет, — растерялась лекарская жена. — Это вряд ли. Впрочем, если вы велите, я тотчас узнаю… Она знает, где тот, кого вы ждёте.

— А я кого-то жду? — уточнила королева, приподнимая брови.

— Ну, флейтист говорит, что да…

— Помилуйте, флейтист знает, кого я жду, женщина знает, где те, кого знает флейтист. Может, вы без меня там сами как-то? Все вы знаете, кроме меня.

— Ну, — засмущалась жена лекаря, польщенная похвалой и не замечая сарказма.

— Знаешь, что, милая. Мы поступим вот как, — заявила королева, все больше распаляясь. — Я прямо вот сейчас разгоню всех советников, и назначу вас, тебя и всех тех, кто там всё знает. А руководить делами Края вы будете прямо из земли! Недолго, но громко!

— Не поняла, моя королева….

— Живьём! Закопаю!

Толстушка бросилась бежать прочь от королевы, но, запутавшись в собственных ногах, неподалёку рухнула с оглушительным треском.

— Ну что за мода пошла? — недовольно возмущалась королева. — Что это такое? Подойдут, а потом отойдут и обязательно падают. Что за люди!