Сквозь пелену боли я видела вспышки друзей, отгонявшись падальщиков, видела Игоря что-то кричавшего остальным и бегущего в мою сторону.

Внезапно из темноты появилось животное. Это был кот, рыжеватый и грязный, с длинными, немного кривоватыми лапами, худющий до невозможности, но с ярко горящими желтыми глазами.

Без страха и сомнений он с рычанием котенка прыгнул на крылатого зверя. Не ожидавший такого, последний выпустил меня из своих смертоносный объятий.

Быстро придя в себя, крылатый зверь с неимоверной жестокостью накинулся на нового соперника.

– Нет!
– застонала я, с усилием поднимаясь из лужи растаявшего от моей крови снега.
– Не смей его трогать!
– Набрав в легкие как можно больше воздуха, я зарычала.

Время вокруг меня словно остановилось. Замерли круговороты снежной вьюги. Застыли разноцветные вспышки моих друзей, огненные плети Игоря; падальщики, темными кляксами расбросаные на снегу позади меня. И только зеленое пламя ласково лизало тело крылатого зверя, оставившего свою жертву и катавшегося по снегу в попытках погасить огонь.

Воздух в легких закончился, и последняя рычащая нота, оборвавшись, повисла в ночной тишине. Время возобновило свой бег.

Тело самозванца скрючено лежало в покрывавшейся льдом воде. Он подергивался и стонал.

– Живучий, сука!
– Марк с чувством сплюнул.
– Добей его, чтобы не мучился, да надо что-то решать с теми тварями.
– Он кивнул в сторону вновь подползающих падальщиков.

По земле проплыла гигантская тень. Снег, устало кружащий после вьюги, разлетелся в стороны, гонимый взмахами огромных крыльев.

Колония летучих мышей полукругом зависла над самозванцем. Легкое свечение охватило одну из них, и на землю мягко спрыгнула женщина с черными, как ночь, глазами.

– Разберитесь с падальщиками, - кинула она через плечо, и часть мышей порхнула в сторону теперь уже отползающих тварей.

Рядом со мной вспыхнули огненные плети Игоря, и тяжело опустились в снег массивные тела черного волка и черной с серой подпаленой на груди пантеры.

Женщина, ни чуть не удивленная таким приемом, дружелюбно улыбнулась и остановилась в нескольких шагах от нас.

– Я Агата, - произнесла она с легким акцентом.
– А это, - она кивнула на стонущего, - мой сын Слава. И...
– Она с заметным сожалением посмотрела на меня, с головы до ног покрытую кровью.
– Я не знаю, что сказать и... Как мне...
– Лицо ее опечалилось, и она растерянно развела руками. Да уж, что тут можно было сказать?

Хотела я ей ответить, высказать все, что думаю про ее сыночка, и что хочу с ним сделать, да не я одна, но не стала. Любые мои слова просто бы сострясли воздух, ничего уже не изменив, и ни на что уже не повлияв.

Сделаного было не воротить и, как бы я не злилась и не желала отомстить или еще чего-нибудь, на данном этапе это было уже не существенно.

Да, мы могли сцепиться с ними, чтобы отстоять свое право поставить финальную точку в этой истории, но факт был в том, что для меня и того, кто называл себя моим братом, последний раунд был окончен, и мне пора было отложить в сторону свои боксерские перчатки.

Проковыляв к ней, я по-мужски протянула ей руку.

– Я Нина, - хрипло произнесла я.
– Давно о вашем племени не было слышно, - добавила я, вспомнив рассказ брата Иннокентия.

Сильными они были, могучими и мудрыми. Осознав, кто он, и на что способны, созвали они всех своих немногочисленных сородичей, да и порешили, что для всех будет лучше, если они будут жить обособленно, проявляя себя только в самых крайних случаях. Правители, при которых обязательно был один из них, призывали их во время войны, и если их старейшины решали, что правители хотят использовать их в дурных целях, то никто не смел им перечить. А если же решали, что правители достойные люди и действительно нуждаются в их помощи, то не было в мире армии, способной противостоять им.

Долгое время считалось, что их племя было уничтожено. Кто-то же утверждал, что все они были убиты одним из своих, то есть Витольдом, отцом Славы. Но точно было известно лишь то, что в один прекрасный день они просто исчезли.

– Я знаю, кто ты.
– Ее рукопожатие было мягким и теплым.
– И за это мне тоже очень жаль, - с горечью добавила она, и я поняла, что она имела в виду орден и Витольда.

Исчезнуть - они исчезли, но руку на пульсе держали, хотя и предпочитали не вмешиваться. По крайней мере, до этого момента.