Выбросив камень и сверток с травами в снег, я кинулась ему на шею и прижалась так сильно, как будто хотела сростись с ним, стать частью его, быть физически одним целым.

– Родная...
– зашептал он, обнимая меня.

Острая боль пронзила мои плечи, и я закричала. Меня с силой оторвало от Игоря и от земли.

– Второй раунд, сестрица, - раздалось у меня в голове.

– Я тебе не сестра, - перекрикивая шум ледяного ветра с остервенением трепавшего мои волосы и одежду, ответила я.

Его когти вошли в мою плоть буквально до костей. Сквозь боль и вьюгу я едва видела землю и вообще что-то кроме снега и взмахивающих по бокам от меня черных крыльев самозванца.

Он взлетал все выше, и у меня оставалось все меньше времени для того, чтобы освободиться, иначе расстояние до земли было бы смертельным даже для меня.

Сжав зубы, я подняла руки и, позволив пробегающей вдоль позвоночника дрожи охватить мое тело целиком, хлопнула в ладоши.

На мгновение мое тело вспыхнуло зеленым пламенем, безвредным для меня, но горячим для летучей мыши, державшей меня. Зеленые языки с чувством лизнули его. Он заверещал, и расжал свои мерзкие лапки.

Трансформация прошла в падении, но я успела извернуться и приземлиться на все четыре лапы. Приняв боевую стойку, я не сводила горящих зеленых глаз с приземляющейся напротив меня летучей мыши.

– Как подло, - заметил он, принимая человеческий вид.
– Хотя, чего еще ждать от такой суки, как ты?!

Я зарычала ему в ответ, группируя мышцы для прыжка. Раны, оставленные его когтями в зверином обличие болели намного сильнее, ведь часть веса приходилась и на них, но это было ничто по сравнению с той болью, которую я собиралась заставить испытать его.

Позади меня послышался шум, и рядом со мной возникли черный волк и черная пантера с серой подпаленой на груди, и Игорь с шипящими огнеными плетями на готове.

– И снова силы не равны.
– Самозванец по-детски надул губы и почесал окровавленной рукой подбородок.
– Надо бы их уравнять. Как думаете?
– Глаза его очень нехорошо заблестели.
– Я ведь тоже умею хлопать в ладоши, - усмехнулся он, и трижды хлопнул.

Темнота, разбавленная белыми пятнами сыпавшего снега, в один миг пришла в движение, и падальщики, призванные своим хозяином, с клокочущими звуками полезли из самых глубин замерсшей земли.

– Черт!
– прорычала я. Уравнял - так уравнял.

С этими тварями сражаться было бесполезно. Сдерживать - да, но победить - нет. По крайней мере, без знания заклинания, которым их изгнали из нашего мира и заперли там, откуда этот паскудник их уже и выпустил.

Возможно, если он сдохнет, то поводок, которым он их удерживал, тоже оборвется, и они уйдут туда, откуда пришли. Вот эту версию я и собиралась проверить.

– Сдерживайте их, сколько сможете, - прорычала я. Марк с Матвеем кивнули, и приняли человеческий облик.

– Нина...
– хрипло произнес Игорь. На его лице отразились сомнения и опасения.

– Я справлюсь, - ответила я. Если уж мне удалось отца его, не живого, не мертвого, в прах обратить, то и с этим справлюсь.
– Ну, что, братец, - рыкнула я, проводив взглядом занимавших оборонительные позиции друзей, - вернемся к нашим баранам? Только ты и я.

– Восхищаюсь твоей самоуверенностью, - улыбнулся он, обнажая клыки.
– Вот сколько я не испытывал тебя, не вынуждал воспользоваться гримуаром, ты не повелась. И даже сейчас расчитываешь только на свои собственные силы, которых мало. Это достойно уважения. Отдай мне книгу, и я оставлю тебя и твоих собачек живыми.

– Силы мои ты недооцениваешь, - прорычала я в ответ, намеренно показывая ему, как я прихрамываю, - а вот свои переоцениваешь.

– Неужели?
– расслабленно засмеялся он. Тогда я и напала.

Самоуверенность сыграла с ним ту же злую шутки, что и с его отцом, и что, в свое время, сыграла и со мной. Он даже не успел трансформироваться, когда я прыгнула на него и повалила на уплотненную снегом землю. Мои челюсти сомкнулись на его руке, когти рвали остальную доступную им плоть.

Он кричал и, да, это было жестоко, ведь я стремилась убить, но на его руках было гораздо больше крови, чем на моих, и кровь та была невинной, а я лишь хотела восстановить справедливость.

Под действием адреналина, я не чувствовала боли, но тот, кто посмел называть себя моим братом, не забыл про мои раны и сумел ими воспользоваться в свою пользу.

Свободной рукой он схватился за мою рану, и сильно надавил на нее. Запекшаяся на морозе кровь отстала под давлением свежей. Я взревела от боли и выпустила его, и в один миг ситуация в корне изменилась.

Сбросив меня, он трансформировался в крылатого зверя, и мы поменялись местами: теперь он сидел на мне верхом, его челюсти прогрызали мой загривок, его когти рвали мне спину, мой крик разрывал северную вьюгу, моя кровь окрашивала белый снег в красный.