– Какую?! – насторожилась Тома.

– Для заживления ран! – пояснила Калиса, прищуривая глаза. – Наказание за разврат – изгнание, штраф, или штраф, порка и изгнание из города!

– Ой!
– ужаснулась Тамара.

– Да-да! Но надеюсь, до этого не дойдет. Если он любит тебя – раскается и обручится. Если же нет, скажи, что совратил! Соблазнил, клялся в любви, а ты поверила! Или опять гордость прет?! – с досадой и долей издевки усмехнулась хозяйка. – У тебя шесть дней на раздумья, а потом, как выйдешь, на толпу глянешь, гордость спрячется и проснется здравомыслие!

– За предупреждение спасибо, – хмуро поблагодарила Тома. – Платье чистое принесешь?

– Принесу, - вздохнула жалостливо Калиса.
– Даже несколько. И если что, езжай в Балаку, что неподалеку, найди моего родственника, дядюшку Силла, там и жди вести. Это если все дурно завершится… - она снова вздохнула, - А, может, он тебя любит?

И Томка вздохнула в ответ. Она надеялась, но боялась говорить об этом вслух. Лучше готовится к худшему, и потом удивится, чем наоборот.

Уже ранним утром у Тамары было чистое платье. Едва успела причесаться, охранник огорошил, что Братья уже приехали и суд вот-вот состоится. Оказалось, Орден еще ранним утром разослал письма влиятельным горожанам с велением прибыть на суд.

«Ничего себе! И что будет?! Хотят избежать шумихи и толпы? Чтобы не ославить Долона? Неужели он откажется от меня?!»

Шла в залу гордо распрямив плечи.

У нее, возможно не хватило бы сил на это, если бы не бочкообразный охранник, который оглядев ее, с восхищением заметил, что она как всегда хороша.

– Я не видела вас в «Погребке», - заметила Тома.

– Да я лишь разок был и то случайно. Но я вас помню!

Когда вошла, шесть фигур в серых плащах обернулись. Тома узнала высокую, сухую фигуру Клахема, Кинтала, Виколота, Долона и еще двух Братьев. Сверлили ее взглядами и собравшиеся дородные мужчины, добротно одетые, с важными лицами. Присутствовали и две женщины, смотревшие на Томку с интересом и некоторым хорошо скрываемым состраданием.

Палпак сидел за большим столом, но теперь не выглядел столько самоуверенно, как наедине с ней, однако пытался держать марку.

– Ну, что ж, можно начинать, - прокаркал скрипучим голосом Клахем и снял капюшон с головы. Его примеру последовали другие Братья. Тома опасалась сейчас смотреть на Долона, чувствуя его напряженное, сложное состояние.

– А где он? – глава побоялся назвать одного из Братьев обвиняемым.

– Я тут! – небрежно, с насмешкой ответил Долон и показался из-за Томкиной спины. Он ступал уверенно, но она чувствовала в нем злость и ярость.

«Неужели, злится на меня?! За что?!
– у Томки от переживания заныл живот, - Не буду унижаться!» - но ноги задрожали.

– Тогда приступим, - глухим голосом возвестил Палпак и, склонив голову, начал зачитывать иск.
– Я, властью данной горожанами (Город), следящий за исполнением свода законов, спокойствием и порядком, призываю к ответу Тхайю Трагу и… этого брата…

– Долона из Маведо, - процедил сквозь зубы Ло и окатил главу таким взором, что у того испарина выступила на лбу.

– …И Долона из Маведо… - тише произнес Балпак, уже сожалевший, что поддался чувству мести, - в недостойном поведении и совращении Траги… Свидетелями являются соседи, случайные люди, видевшие, как он навещал ее под покровом ночи…

Томка слушала наветы, и брови ползли на лоб от возмущения.

«Ха, если бы приходил, не так обидно было бы!» - злилась она, но на Ло не смотрела, потому что с них не сводили глаз.

– Вы обвиняете Брата Долона в совращении девицы Траги и в постыдных отношениях? – глаза Клахема стали холодными. Он говорились тихо, вкрадчиво, но неуютно стало всем присутствующим.

– Да, - проблеял Балпак, еще пытавшийся хорохориться.

– Итак, Тхайя Траги, соблазнил ли тебя Долон из Маведо? – сухо спросил старик, сверля Томку глазами.

Тамара почувствовала, как в нее впились десятки глаз. Возможно, все ожидали покаяния, слез, жалобного рассказа, как он совращал ее, но она подумала и решила:

«Унижаться не буду, вылитых помоев не дождутся. Не казнью угрожают! Лучше быть гордой развратницей, чем обманутой дурой, хотя, выбор не велик».

– Чтобы вы понимаете под соблазнением?
– спросила Тома, пронизывая главу взглядом. – Брат Долон из не соблазнял меня обещаниями, не лгал, не применял грубость. Что еще вы хотите узнать? – после этих слов, Ло обернулся. Он ожидал, что Тамаа будет плакать и говорить другое, но она снова поразила его.

– Он лишил тебя девственности?

– Почему я должна отвечать на вопрос? Я не подавала жалобы на брата Долона, это было вашей инициативой, потому вы должны доказать, а не ждать, что я буду оговаривать себя и Брата.

Балпак скрипел зубами от ярости. Дрянь выставляла его идиотом.

– Не смей лгать! – его лицо от злости побагровело.

– Я не солгала ни в одном слове, - ответила Тамара смело.

– Это ложь! –глава от радости, что поймал обвиняемую на лжи, заерзал в кресле.
– Соседи подтвердили, он навещал тебя под покровом ночи!