– А если тебя хотели похитить, почему ты такая спокойная? – с подозрением покосилась собеседница.

– Слезы закончились. И, вообще, я есть хочу!
– заметив испуг девочки, Тамара уточнила.
– Кашку, лепешечку, что-нибудь такое.

– Пойдем домой, а завтра… Завтра утром подумаем, как добраться до города…

***

Причитания родителей Каланы, так звали девицу, не помешали Тамаре закрыть глаза и отключиться. А когда проснулась утром, ее ждала повозка. Сердобольные соседи и так собирались на днях в город, но из-за случая решили поторопиться. Томка же считала, что поторопиться стариков заставило любопытство. Ее история быстро облетела деревушку, и теперь каждый пытался поглазеть на ее и вызнать хоть что-нибудь интересное.

Всю дорогу, пока ехали, пожилые супруги причитали и изводили ее жалостью, мол, как же теперь жить будешь? Доброе имя-то пострадало!

– Не мешкая, обратись к городскому главе. Если дело серьезное, а оно именно такое, он составит жалобу и передаст в суд! – поучал Ноэн, старичок с редкими седыми волосами и загорелым почти до черноты лбом.

– А сразу в суд нельзя обратиться?! – удивилась Тамара.

– Кто тебя пустит? Глава решает, важное ли дело. Много мелких споров он решает сам, и только самые серьезные проступки, когда доказательств нет или они спорные, передает в Орден.

– А в другом городе я видела, как происходило покаяние!

– Это только в грязных городах. В нашей округе уже сорок с лишним сезонов не было дней покаяния. Да и не нужны они. У нас нет сомнений в Братьях! – гордо пояснил он.

– А вдруг глава откажется принять меня или не поверит?

– Тогда пригрози жалобой Братьям! Живо засуетится! Да сильно не переживай, главное жива, а молва рано или поздно утихнет, уляжется. И быть может, когда-нибудь все забудется.

Томка даже не спорила. Чем ближе подъезжали к городу, тем меньше говорила и больше думала о произошедшем. Не давала покоя мысль, почему Долон, один из братьев, которые все знают, не вмешался и не предупредил похищение. Неужели ему было все равно? Или молва приписывает Ордену больше, чем Братьям по силам?

Ее знобило от напряженных нервов, усталости, пережитого страха и раздражения на себя, постоянно влипающую в неприятности. А еще она злилась на Ло, обещавшего семью и детей, а вместо этого кормившего ее обещаниями, качавшего права и не защищавшего от посягательств.

«Брат! Судья! Все знаешь! И где ты, когда мне плохо? Я в море сигаю, подвиги устраиваю, а ты в Цитадели отсиживается?! Сволочь! Все вы мужики сволочи!» - от переживаний она накручивала себя. И когда добрая супружеская чета великодушно доставила ее до дверей магистрата, Томка была сама не своя.

Подойдя к парадному, красному трехэтажному зданию, богато украшенному лепниной и резными воротами с мордами диковинных зверей и символом города, не успела постучать, как дверь открылась, и привратник предложил следовать за ним.

«Это такое обслуживание или дело не чисто?» - заподозрила Тамара неладное, после пережитого во всем видевшая подвох.

Ее провели по коридору, по ступенькам, довели до широкой двустворчатой двери с охраной и попросили подождать. Но едва настроилась на ожидание, створка распахнулась, и строго одетый секретарь пригласил ее войти.

Томе хоть и помогли перед отъездом отмыться, переодели в простое платье, но она все равно выглядела ужасно. И перед сидевшим за огромным, дорогим столом солидным мужчиной казалась сущей оборванкой.

Толстый мужчина в возрасте оторвался от кипы бумаг, разложенных на столе, и начал придирчиво ее разглядывать цепкими серыми глазами с нависающими веками.

Тома молчала, молчал и он. Наконец, глава спросил:

– Что вы хотели?

– Подать прошение о задержании иноземного купца, который похитил меня. Что стало с моим помощником – не знаю, но я хочу, чтобы преступник понес наказание.

– Быть может, вина лежит не только на иностранце, но и на вас? Я слышал, чтобы известная женщина, - говорил он не громко, но властно, словно пытался давить.

– На что вы намекаете? Когда состоялась драка, а вы, судя по всему, говорите именно о ней, я вмешалась, потому что опасность угрожала человеку, который мне дорог, - Тамара держалась и не отводила глаз.

– Хорошо, он вам дорог. Однако не вижу браслетов, намекающих о вашей помолвке. Потому ваше поведение можно расценивать двояко.

– Простите, но ваше поведение, лес Балпак, можно так же расценивать двояко. Не стоит смешивать два абсолютно разных дела! Кто бы я не была, вину похитителя это не уменьшает!

Как говорила Тхайя – певунья, главу сильно насторожило. Пытаясь не нарушить закон, он желал бы возместить певунье потери, содрать с купца штраф, чтобы впредь тому неповадно было нарушать имперский закон, и закрыть дело. Но жалобщица была настырная и весьма не глупая, хотя он надеялся на иное.

– Вас утроит значительный штраф? – прямо спросил он, оценивая Тхайю, как прагматичную, хваткую девицу.