Шрифт:
– Мааам! Ну, хватит уже издеваться! Он ас или человек?
– Сынок, ну, конечно, ас!
– Почему-конечно-то? Вроде у нас и браки с людьми не запрещены!
– возмутился он.
– Да, только много ты видел людей на Бале Невест?
– многозначительно посмотрела на него София.
– Ааааа!
– Ага!
– кивнула она в ответ, встала и стала собирать со стола.
Дэн тщетно пытался вспомнить тот Бал Невест на котором была дочь Шейна. Но не помнил, чтобы хоть у кого-то хоть на одном балу были голубые волосы.
– Мам, а его дочь в то время уже была больна?
– Во время того бала?
– Ну, да, - подтвердил он,- Я, хоть убей, не могу вспомнить ни ее, ни ее мать. А Алька сказала, что у нее голубые волосы и Шейн привозил ее как-то в институт.
– Как у Мальвины?
– спросила София.
– Как у.... Да, почти, - вовремя спохватился он, и имя Хацунэ Мику упоминать не стал.
– Нет, на том балу волосы у нее были обычные блондинистые. Азуры вообще редко красятся, тем более в такие нестандартные цвета, - сказала она как-то отрешённо, думая о чем-то своем, механически расставляя посуду из посудомойной машины по местам.
– Маам, она не красилась! Волосы такими из-за болезни становятся!
– пытаясь докричаться до нее, громко сказал Дэн, все еще сидя за столом.
– Правда? Я не знала! Надо же!
– пройдя в себя, удивилась женщина, замерев на время с чистой тарелкой в руках, - Я просто пытаюсь вспомнить, что же еще было на том балу примечательного.
– Я тоже, - уныло сказал Дэн.
– Надо у папы спросить и у Альки, - подытожила мать, - они-то уж точно что-нибудь вспомнят!
– О, это, пожалуйста, без меня!
– тут же отказался Дэн, услышав имя сестры.
Дэн встал из-за стола и направился к выходу.
– Передай, пожалуйста, папе, спасибо за омлет. Ну, я пошел!
– Ну, давай!
– махнула ему рукой мать.
Только вернувшись в свою комнату Дэн, наконец, посмотрел на часы. Десять утра! "Надеюсь, Семен, уже встал!" - подумал он о друге, не сильно уверенный в положительном ответе. И судя по тому, что ответил он гудка с двадцатого, ответ был глубоко отрицательным.
– Алле!
– сказал он охрипшим спросонья голосом.
– Прости, брат, думал, что ты уже встал, - не моргнув, соврал Дэн.
– Считай, что уже да, - покорно согласился товарищ.
И, несмотря на то, что Дэн его явно разбудил, соображал он хорошо, а потому перешел сразу к делу:
– У меня тут есть кое-что для тебя.
– По Бирюзовой чуме?
– уточнил собеседник.
– И по ней тоже, - подтвердил Семен.
– Помнишь какое-нибудь место в доме моего отца?
– А ты у отца что ли?
– догадался парень, - Ну, помню библиотеку.
– Отлично! Прийти сможешь?
Дэн на секунду задумался:
– Думаю, да.
– Ну, давай! Жду тогда!
И он отключился.
Дэн собирался выехать к обеду и именно выехать. На машине. Он же собирался поехать к той девушке! Но Сеня явно ждал его сейчас, и Дэн не стал возражать. Сейчас так сейчас! Испирироваться, значит, инспирироваться! Он оделся потеплее - Вдруг опять в подвал!
– сосредоточился, пытаясь припомнить комнату библиотеки и, едва картинка ожила, сделал глубокий вдох.
– Ну, наконец-то!
– первое, что услышал Дэн, был все еще слегка охрипший голос друга.
Первое, что увидел Дэн - был развалившейся в кресле Арсений. В синей шелковой пижаме, серый, помятый и измученный.
"На его месте должен был быть я!" - подумал Дэн о несостоявшемся вчера походе в клуб.
– Пойдем!
– сказал с трудом поднявший на ноги Арсений, - разденешься в комнате.
– Вэлкам!
– сказал он, распахивая дверь, - я в душ, а ты, иди на кухню и закажи нашей домоправительнице кофе, самый крепкий, что она умеет варить.
И ушел. Дэн не возражал. Он не спеша разделся. Это удивительно, но толи раньше на стенах их не было, толи Дэн не замечал, но все стены комнаты Арсения в этом доме были увешаны портретами рыжеволосых красавиц. Он не надеялся, конечно, найти под ними таблички с названиями - не музей, однако!
– но подошел к каждой. Даже ему, не любителю, живописи вообще и рыжеволосых красавиц в частности, все эти девушки на портретах показались ничего так.
Уже придя на кухню и поздоровавшись с колдовавшим там Мао, он неожиданно столкнулся с небольшой проблемкой: он не помнил, как звать их экономку.